Страница 112 из 195
Семь бесконечных ночей голос моря был громче всех молитв, слившихся в один отчаянный вопль. Лишь на восьмой день, когда суша уже истекла кровью и стояла на коленях, буря начала понемногу стихать, её рёв сменился угрожающим гулом. Но было уже поздно — Дети Моря отвернулись от мира людей. Они ушли — туда, где солнечный свет не может пробиться сквозь толщу ледяной воды, туда, куда никогда не ступала нога человека. Они исчезли, и наступила тишина. Ни песен, ни веселых всплесков в волнах, ни золотых отсветов в морской пене. С той поры их больше никто и никогда не видел.
И само море изменилось, стало другим. Оно остыло и стало враждебным к чужакам. Больше не выносило оно на берег свои дары, не давало рыбы, не прощало ни малейшей ошибки. Дети Моря наглухо закрыли свои владения, а воды наполнились тенями и чудовищами, рождёнными из их скорби и гнева.
И с тех пор всякий, кто осмеливался бросить вызов и пересечь Чёрное Море, должен был помнить старую, как мир, истину: гнев не забыт. Он дремлет в глубине. И путь этот отныне и навсегда будет полон опасностей и никогда больше не будет спокоен.
…
Дочитав, Мелисса фыркнула. Она щёлкнула языком, как делала это с детства, когда сталкивалась с чем-то особенно абсурдным, и резко дёрнула ногтём по краю страницы, перелистывая её дальше.
— Ну конечно, — пробормотала она с лёгкой усмешкой. — Очередная глупая сказка. Русалки, чудовища, слёзы, что исцеляют… Ещё бы драконов туда приплели, для полного набора.
Она качнула головой, и прядь белоснежных волн соскользнула на лицо, зацепившись за ресницы; она раздражённо, почти грубо, заправила её за ухо. Всё это было красиво, да. Но не более чем миф, выдумка для несмышлёных детей и легковерных простаков. «Русалок не существует, никогда не существовало. Это просто…» — мысль оборвалась, не найдя достойного оправдания такой наивности.
Она посмотрела на следующий заголовок уже без особого интереса, с лёгкой, привычной насмешкой в уголках губ.
— Посмотрим, что вы там нафантазировали про Север, — пробормотала она, не ожидая ничего, кроме очередной заурядной сказки.
Её пальцы торопливо шуршали по шершавым страницам, словно хотели как можно быстрее дойти до финала, покончить с этой нелепостью. Глаза скользили по строчкам, не вчитываясь, выхватывая лишь знакомые слова, крупные заголовки, обрывки карт и причудливо украшенные инициалы. Так продолжалось до поры. Внезапно пальцы замерли, губы приоткрылись в немом изумлении. Воздух будто застыл в её лёгких, став густым и тяжёлым.
— …Что?.. — вырвался у неё сдавленный шёпот.
Книга выскользнула из внезапно ослабевших пальцев и с глухим, почти неприлично громким стуком ударилась об пол. Гулкий звук прокатился по мёртвой тишине кабинета, отозвавшись эхом в углах. Девушка не двигалась несколько секунд, парализованная, потом, медленно, как во сне, опустилась на корточки и подняла книгу. Руки её предательски дрожали. Лист перевернулся сам от падения, и перед её глазами вновь возникла иллюстрация.
На странице была изображена молодая девушка, до боли знакомая. Одна половина её волос была белой, как снег, вторая всё ещё сохраняла насыщенный, тёплый каштановый цвет. За её спиной пылал город: чёрные, зловещие клубы дыма взвивались в багровое небо, крыши рушились с оглушительным грохотом, который почти слышался, и пламя ползло по улицам живым, ненасытным зверем. Пепел летал в воздухе, кружась в странном танце, и иллюзия была настолько сильна, что Мелиссе на мгновение почудился этот запах — едкая гарь, горечь сожжённого, и медно-сладкий привкус крови. А по телу девушки, от запястий вверх, к шее, к самому лицу, тянулись странные символы. Тёмные, зыбкие, будто написанные самой тенью, они извивались, словно живые, и исчезали в гуще её волос.
— Это… невозможно… — прошептала она, и голос её был чужим.
Она не могла оторвать взгляд. Внутри всё похолодело, будто её обдали ледяной водой. Под иллюстрацией — всего два слова, выведенные простым, строгим почерком: «Леди Роуэн». Имя всплыло из глубин памяти, как обломок затонувшего корабля, внезапно выброшенный на берег бурей. Это имя нельзя было забыть, его не должно было быть здесь. Оно не было частью сказок или легенд — это была тайна. Сокрытая, защищённая, почти похороненная. О ней знали лишь единицы, даже в стенах замков её шептались лишь по ночам, боязливо оглядываясь. И вот оно — здесь, на странице книги, среди выцветших чернил и старых страниц, среди мифов о русалках.
Девушка крепко сжала край страницы, так что пальцы свело судорогой. Кожа на костяшках побелела, ногти едва не врезались в хрупкую бумагу. Губы пересохли, стало трудно дышать. Она сглотнула, но комок в горле не исчез, а лишь застрял там, мешая сделать вдох.
— Как?.. — вырвалось едва слышно, шершавым от напряжения шёпотом.
«Кто мог узнать?»
Королевство Атрея веками хоронило этот секрет. Стирали упоминания, безжалостно сжигали записи, вырезали страницы из хроник, подменяли имена. Даже само слово «Роуэн» стало запретным, произносить его вслух было равносильно измене. И вот теперь — она здесь. В книге, в иллюстрации, пугающе точной, до малейшей детали.
— Это не может быть случайностью…
Один вопрос бился в висках, не давая думать: «Кто держал эту книгу до меня?»
Мелисса устало провела ладонью по лицу, закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Голова гудела от перегруза, мысли сталкивались, путались, сбивались в клубок паники.
«Кто-то из наших?.. Рассказал? Нет. Нет, это исключено. Никто бы не осмелился, тогда… как? Кто?»
Резко, почти с яростью, она захлопнула книгу. Пыль взвилась в воздух золотистым облачком. Она перевернула том в руках, вглядываясь в потёртую обложку, ища хоть какую-нибудь зацепку.
«Должен же быть хоть какой-то след. Имя, метка, всё, что угодно, хоть что-то».
Кожа переплёта была выцветшей и шершавой, буквы почти полностью стёрлись, но её пальцы, словно обладая собственным зрением, нащупали неглубокие вдавленные знаки. Старые чернила въелись в морщины кожи, оставив бледный, едва различимый отпечаток. Под определённым углом, в правом нижнем углу, она увидела несколько букв: А. Р…
— Кто ты, загадочный А. Р…? — прошептала она, наклоняясь ближе.
Последние буквы были смазанными, неразборчивыми. То ли «Ал…», то ли «Ари…». Ни даты, ни оттиска гербовой печати, ни личной символики, только это: полустёртое, ускользающее имя.
— И откуда ты узнал наш секрет…? — в её голосе прозвучала смесь страха и гнева.
«Это нельзя оставить просто так. Я должна выяснить, кто автор, до нашего отъезда. До того, как кто-то ещё прочитает это. До того, как это выйдет за пределы этих стен».
Девушка прижала книгу к груди, словно пытаясь скрыть её от посторонних глаз. Её пальцы так сильно впились в переплёт, что казалось, вот-вот разорвут кожу. Всё тело напряглось, решимость рванула в ней вверх, как внезапный порыв штормового ветра. Она сделала шаг назад, твёрдо намереваясь унести том с собой, спрятать или, возможно, уничтожить его, но в ту же секунду в гробовой тишине кабинета что-то щёлкнуло. Ручка двери медленно, почти бесшумно, пошла вниз. Сердце сжалось в ледяной комок и резко, болезненно дёрнулось в груди. Кто-то был за дверью. Без единой лишней мысли, на чистом рефлексе, она выхватила меч. Сталь беззвучно выскользнула из ножен, холодно блеснув в полумраке. Она затаила дыхание, слившись с тенью. Один осторожный шаг. Ещё один. Девушка переместилась ближе к двери. Пальцы крепче сжали знакомую рукоять. Меч пошёл вперёд, его кончик чуть приподнялся, готовясь к уколу.