Страница 109 из 195
ТАЛЛИ
Талли смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в темноте. И тогда боль прорвалась. Первая слеза скатилась по щеке. За ней вторая. Третья. Они капали, будто по очереди, оставляя тонкие дорожки на лице. Подбородок дрожал. Плечи начали мелко трястись. Рыдание сорвалось из груди. Талли рухнула на колени, обхватив себя руками, как будто могла удержать собственные крики внутри. Её лицо уткнулось в колени. Веки слипались от слёз.
Никогда…
Никогда Бернар не говорил с ней так. Его голос резал. Не из злости — из правды. Он был прав. И это было хуже всего. Он произнёс вслух то, от чего она пряталась.
Как?
Как ей стать сильной, когда внутри всё дрожит? Как перестать бояться, если стоит закрыть глаза, и тот день всплывает снова? День, когда тьма впервые показала ей своё настоящее лицо. День, когда кровь стыла в жилах. День, когда она увидела, как один за другим умирают те, кто был рядом.
Звери Хаоса.
Одно только слово вызывало отвращение, ужас. Она не хотела силы, не хотела выбирать. Она хотела жить. Просто жить. Её дыхание сбилось, грудь рвано вздымалась, в горле встал ком. Она всхлипнула, захлёбываясь. Руки вцепились в плащ, будто в спасательный круг. Её трясло. Тьма казалась живой. Она опустилась ей на плечи. Дышала рядом, смотрела. И Талли вдруг поняла: она больше не одна.
Шёпот.
Сначала почти неуловимый, как дуновение воздуха, пробежавшее по затылку. То ли сквозняк, то ли игра воображения. Но звук не исчез. Он нарастал, врастал в стены, в пол, в сам воздух, превращаясь в тихий гул, как будто сама тьма зашептала.
Талли медленно подняла голову. Лицо побледнело, губы сжались. Шёпот вился под кожей, как холодная змейка, ползущая по позвоночнику.
— От нас не сбежишь…
Голос раздался сразу отовсюду. Слева. Справа. Сверху. Из-под ног.
— Мы скоро увидимся…
Он гладил слух, будто тянулся к ней невидимыми пальцами, проникая внутрь головы.
— Мы скучали…
Девушка вновь всхлипнула. Эхо подхватило звук, отразило с насмешкой, раздуло до нелепых размеров. Казалось, сама темнота глумится над её слабостью. Холодные мурашки побежали по спине. Тьма сгущалась, и уже не просто окружала — она давила, наползала густым удушающим дымом. Талли вскочила на ноги, резко оглядываясь. Голова металась из стороны в сторону. Пусто. Ни движения, ни подозрительной тени, только холодные каменные стены, сырость и беспросветная мгла, живущая этим проклятым шёпотом.
Он не умолкал, витал в воздухе. То казалось, что кто-то стоит у самого уха и дышит в затылок, то — что нечто тянется сзади, почти касаясь распущенных волос.
«Этого не может быть… не может…»
Судорожный выдох сорвался с её губ. Плечи вздрогнули от внезапного озноба. Сердце колотилось вразнобой, сбиваясь с ритма, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. Она осталась одна посреди глухих стен и тишины, изуродованной навязчивым шёпотом. В ловушке не только пространства, но и собственного страха. И в этот самый момент тени пошевелились. Сначала — в дальнем углу, будто кто-то скользнул по стене, потом — слева, где секунду назад была лишь голая каменная кладка. Они вытекали из самого камня, оживали, тянулись к ней длинными бесформенными щупальцами. Талли замерла, дыхание перехватило, зрачки расширились, вбирая ужас. Сделать шаг — невозможно. Открыть рот — не получается. Тело будто окаменело, отказываясь подчиняться.
«Нет… нет… только не это…»
Мир вокруг заколебался. Каменные стены поплыли, расплываясь, и вместо них вспышками возникали воспоминания: кровь, крики, воздух, насквозь пропитанный гарью. Улицы Калиоса, поверженные воины, детский плач, и отовсюду выползали они — звери Хаоса. Всё было слишком реально, слишком осязаемо.
— Нет! — сорвался с её губ оглушительный крик.
Она рухнула на колени, вцепившись в собственные волосы, будто могла вырвать из себя эти кошмарные образы. Но они не исчезали, кружились перед глазами, как бешеное колесо.
А шёпот тем временем становился громче и отчётливее:
— Ты слаба.
— Ты не достойна своей силы.
— Мы уже рядом… совсем рядом…
Каждое слово было каплей яда, медленно просачивающейся в сознание. Ногти впились в кожу ладоней, оставляя кровавые полумесяцы.
— Заткнитесь… — выдохнула она, почти не слыша собственного голоса.
Это уже был не просто внешний звук. Это был голос внутри неё, как паразит, шепчущий из самой глубины черепа. Её взгляд упёрся в темноту, и она увидела их — два алых глаза, вспыхнувших напротив, неподвижных, смотрящих прямо ей в душу.
Талли закричала и в ту же секунду сорвалась с места. Она бежала, не разбирая дороги. Каменные стены мелькали по бокам размытыми пятнами. Воздуха не хватало, лёгкие горели огнём. Слепой страх гнал её вперёд, как невидимая плеть. Она почти не чувствовала ног, бежала на одних инстинктах. Позади, на холодном камне, остался лежать её верный лук. Она бежала, пока впереди не вспыхнул резкий, почти слепящий свет. Инстинктивно зажмурившись, она вскинула руку, прикрываясь от непривычной яркости, и замерла. Сердце бешено колотилось, грудь тяжело вздымалась.
Перед ней раскинулся огромный зал — сводчатый, высокий, настолько, что потолок терялся в темноте. Пол был выложен отполированным до зеркального блеска мрамором, в котором отражались отблески факелов, закреплённых вдоль стен. Свет был мягким, золотистым, почти тёплым. Казалось, сюда не ступала нога человека уже сотни лет. Воздух стоял совершенно неподвижно — ни привычной сырости, ни дуновения ветра, ни эха. Даже её собственное дыхание звучало в этой торжественной тишине чужеродно. По спине пробежал трепет.
«Что это за место?..»
Она медленно опустила взгляд, и дыхание на мгновение перехватило. От самого входа по полу тянулся замысловатый узор. Чёрный, как разлитые чернила, он струился, изгибался, расползался в стороны, словно невидимая рука продолжала рисовать его прямо сейчас. Линии переплетались, сбивались в гипнотические спирали, поднимались по стенам, теряясь где-то в полумраке под потолком. Она узнала их сразу. Эти величественные, чуждые знаки, насыщенные немыслимой силой, казалось, пульсировали в камне, подстраиваясь под её присутствие.
Талли медленно шагнула вперёд. Присев на корточки, она провела пальцами по загадочным линиям. Шероховатая резьба отзывалась на кончиках пальцев лёгкой дрожью.
«Это же мёртвый язык…»
Слова сами всплыли в памяти, и прежде, чем она успела осознать это, её губы уже шептали:
— Мы часть вас…
Едва звуки сорвались с языка, в воздухе что-то щёлкнуло. Горло мгновенно пересохло. Она резко подняла голову, и дыхание перехватило. Он был там, у дальней стены.
Зверь Хаоса.
Силуэт в полумраке, закутанный в клубящуюся дымку, будто сама реальность вокруг него дрожала.
«Это же он.»
От одного взгляда по коже пробежал ледяной холод. Окружающая тьма словно жила собственной жизнью. Каменная шкура зверя была покрыта паутиной трещин. Массивное тело сгорбилось, передние лапы впились когтями в пол, пасть прижата к камню, точно у охотника, затаившегося перед решающим броском. Но главное — глаза. Алые, горящие. Две кровавые звезды во тьме. Она не могла пошевелиться, этот зверь не был просто изваянием. В Крепости он казался мёртвым, лишённым силы, а здесь — он был совершенно иным.