Страница 108 из 195
Мелисса молча всматривалась в темноту впереди. Сделав медленный вдох, она твёрдо заявила:
— Они не успели бы унести всё. Что-то должно было остаться, я это чувствую.
Талли открыла рот для возражения, но Мелисса перебила её:
— Но ты права в другом. Мы движемся слишком медленно. Если продолжим в том же духе — к рассвету не успеем.
Она замолчала, задержав дыхание, потом, не глядя на спутников, бросила:
— Нам придётся разделиться.
— Я совсем не это имела в виду! — Талли отшатнулась, будто от удара. — Разделиться? Серьёзно?!
Она резко повернулась к Бернару, ища поддержки.
— Скажи ей. Это безумие.
— Я согласен с ней, — тихо, но уверенно произнёс он.
— Что?! — её глаза расширились от неверия. — Ты сейчас серьёзно? Ты хоть понимаешь, чем это может закончиться?
Бернар устало провёл рукой по лицу.
— Не смотри на меня так, Талли. Нас трое — три коридора. Один ведёт к цели, остальные — ловушки или тупики. Мы не узнаем, пока не проверим.
— Но... — девушка нервно обернулась к левому проходу. Губы дрожали, что-то ломалось внутри — не голос и не воля, а само ощущение безопасности. Воздух вокруг словно выжгли до мёртвой пустоты. Тьма не просто была — она наблюдала, шевелилась, ждала. И этот звук...
Тук. Тук. Тук.
Глухой, размеренный стук нарастал, будто чьё-то сердце билось в глубине каменных стен. Кто-то был там, кто-то следил. Она уже ощущала нечто подобное в Крепости, когда нечто скользило по коридорам, прячась в тенях. Тогда её спасали толпа и общий гомон, теперь же - некому заслонить, некуда бежать, и тьма знала это.
— Они только этого и ждут… — выдохнула Талли. Голос сорвался, стал тонким и сдавленным. — Разделить нас, перебить по одному.
Бернар фыркнул с сдержанной иронией:
— Я им такой подарок не сделаю.
Девушка хотела возразить, крикнуть: «Ты не понимаешь!» Но слова застряли в горле.
Тьма не отступала, словно улыбаясь их страхам.
Мелисса сделала шаг вперёд и пристально посмотрела на подругу:
— Мы должны найти хоть какую-то зацепку, хоть одно подтверждение. Иначе всё это — лишь догадки.
И тут в её сознании скользнула ядовитая мысль: «А если королева была права насчёт Талли?» Сомнение вспыхнуло, словно сорняк, пробивающийся сквозь трещины в камне.
«Нет. Нет».
Девушка резко мотнула головой, пытаясь отогнать его.
«Она справится, я должна верить».
Принцесса подошла ближе и положила руку на плечо подруги:
— Просто помни: у тебя есть Хаос. Если что-то случится — не сдерживай его, дай ему выйти. Мы почувствуем это и придём.
Та молча кивнула, не поднимая глаз. Её щёки горели от внутреннего напряжения, но она не проронила ни слова.
— Встречаемся здесь через час, — Мелисса задержала на ней взгляд чуть дольше, чем нужно, потом резко развернулась и шагнула в центральный тоннель. Её шаги ещё отдавались в тишине, но скоро и они стихли.
Талли осталась одна. Камень под ногами будто приковал её к месту. Она сжала кулаки так сильно, что в пальцах зазвенела боль.
— Талли, — глухо произнёс Бернар.
Она вздрогнула. Он смотрел прямо на неё, видя всё, что она пыталась скрыть.
— Пора взрослеть.
Он сделал шаг вперёд.
— Не тебе одной страшно. Страх есть у всех. Мы живые. И мы, чёрт побери, тоже боимся! — его голос стал твёрже, громче. — Но, если каждый будет спасать только себя — нам не выжить. Выбирая этот путь, сомневаться уже нельзя.
Он сделал паузу.
— Перестань быть эгоисткой, начни думать не только о себе.
Девушка опустила взгляд. Слова били точно в цель, безжалостно обнажая правду.
— Думаешь, только тебе тяжело? Думаешь, только ты не спишь по ночам? Думаешь, у Мелиссы нет сомнений?
Она резко подняла голову. Взгляд её встретился с его глазами. Губы дрогнули, но остались сомкнутыми.
— Ты слышала её? — Его глаза потемнели. — Как она плачет по ночам, думая, что никто не слышит? Как ей страшно? Как она боится своей судьбы?
Он горько усмехнулся.
— Она боится каждый день своей силы, своей крови. Но скажи — кто, если не она?
Талли не отводила взгляда. Губы сжались в тонкую, почти болезненную линию.
— Думаешь, ей легко? — продолжил он, почти сквозь зубы. — Никто, кроме неё, не способен вынести это бремя.
Он сжал кулаки, костяшки побелели.
— Думаешь, Мелиссе приятно чувствовать, как Хаос шевелится у неё под кожей? Думаешь, это подарок? — Он резко выдохнул. — Она и Королева… они платят цену, которую мы с тобой даже представить не можем.
Бернар шагнул ближе, теперь его лицо было совсем рядом. Тепло дыхания касалось её щёк, а глаза... Глаза впивались в неё, пытаясь достать до самого сердца, вытащить наружу всё спрятанное и невысказанное.
— Мы все жертвуем не просто так. Ради дома, ради тех, кто ещё жив, и ради тех, кого уже нет. Если ноша легла на нас — значит, нести её нужно с достоинством.
Он выпрямился. Голос стал тише, но в нём зазвенела сталь.
— Поэтому прошу, Талли. Перестань вести себя как ребёнок.
Девушка тяжело дышала. Грудь вздымалась от подавленных эмоций. Что-то внутри треснуло, сломалось, и наконец вырвалось наружу:
— Но я не выбирала этот путь! — выкрикнула она. Голос дрогнул и сорвался в хрип. — Я никогда не хотела этого! Я просто… хотела жить. Просто жить, Бернар!
Юноша разочарованно покачал головой. Он сказал всё. Больше нечего было доказывать, теперь её выбор: услышать или нет. Он не мог опекать её вечно, пора было взрослеть самой.
— Мы все чего-то не хотели, — тихо сказал он, и сжав губы, не оборачиваясь, шагнул в боковой туннель. Тьма приняла его без остатка.
БЕРНАР
Сделав всего несколько шагов, он замер. По коже пробежал холодок, а в голове неожиданно вспыхнул образ Астры: её светлое лицо, широкая улыбка, какой он запомнил её в последний раз.
И вдруг — смех.
Тихий, едва уловимый, но узнаваемый до боли. Её смех. Бернар резко развернулся, выхватывая меч. Спина напряглась, взгляд метнулся по сторонам, выискивая в полумраке хоть что-то знакомое.
— Астра?.. — прошептал он, сам не веря, что это имя снова сорвалось с губ.
В ответ — лишь гнетущая тишина, и странное, липкое ощущение: он здесь не один.
— Что за чёрт…
Коридор будто сжимался. Каменные стены надвигались ближе. Воздух стал густым, чужим. Он напряг слух. Секунда. Другая. Ничего, только монотонные капли где-то вдали. И всё же что-то изменилось. Он не мог сказать что именно — просто чувствовал: стало иначе. Будто воздух похолодел, будто звук шагов исчезал быстрее, чем должен был. Он стиснул зубы, пытаясь подавить дрожь в пальцах. Сдёрнул перчатку и снова натянул её, ощущая знакомую тяжесть кожи.
— Бред, — выдохнул сквозь зубы. — Просто нервы. Всё под контролем.
Рука легла на рукоять меча. Он обвёл коридор взглядом: грубый камень стен, покрытый пятнами зелёной плесени, тяжёлый запах сырости и старой, застоявшейся крови. Покачал головой, стряхивая с мыслей прилипчивый страх.
— Сейчас не время, — тихо выдохнул. — Пошли.
Он шагнул вперёд. Ещё шаг. Его сапоги гулко отдавались в пустом тоннеле, и каждый звук будто раскручивал эхо, многоголосое и тревожное. Меч в его руке незаметно натянул мышцы, ладонь сжалась сильнее. Он уже не услышал, как где-то рядом вновь раздался тихий смех. Женский. В нём было что-то детское, звонкое, и вместе с тем чужое и хищное. Он затих так же быстро, как и появился.