Хранители Севера

Он спрятал монету в потайной карман под рубахой — туда, где не дотянуться ни одному вору. Хватит на хлеб, а может, даже на кусок сушёного мяса. В животе тут же засосало от голода. Он облизал губы, в последний раз взглянул на тёмные улочки, и больше не медлил. Он побежал. Босые ноги цокали по камням, оставляя невидимые следы. И, пробираясь обратно в знакомый лабиринт переулков, он всё же мельком бросил взгляд в сторону того дома, и мысленно, почти по-детски, пробормотал:

— Простите…

…

Каменная ограда с глухим скрежетом сдвинулась в сторону, открывая небольшой проём в темноту. Из расшатанных швов кладки взметнулись клубы пыли, пахнувшие сырой землёй и прелым мхом. Бернар шагнул первым. Его плащ шелестнул о камень, а сапоги глухо стукнули по ступеням начинавшейся лестницы. Свет снаружи быстро таял, и с каждым шагом вниз тьма сгущалась. Юноша сжал рукоять меча. Привычная тяжесть оружия обычно успокаивала, но сейчас под рёбрами нарастала тревога. Он знал — они будут не одни.

Мелисса шла следом. Глубокий капюшон мешал обзору, и с тихим раздражением она сбросила его назад. Плащ легко соскользнул с плеч, и её белые волосы рассыпались по спине, едва уловимо светясь в полумраке. Здесь, в подземелье, скрываться уже не имело смысла. Сзади бесшумно двигалась Талли. Она ступала легко и мягко, как хищница, не тревожа ни пылинки. В ушах стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками впереди: ровным дыханием Мелиссы и осторожными шагами Бернара.

Лестница вывела их к двери. Бернар замер, его плечи расправились, а рука взметнулась вверх. Мелисса сразу остановилась, а Талли присела в низкой стойке, перенеся вес на носки. Пальцы юноши коснулись дверной ручки, и он на мгновение затаил дыхание. Скрип, с которым дверь поддалась, прозвучал оглушительно громко в гробовой тишине.

Девушка вздрогнула. Внутри всё сжалось. Интуиция взвыла в ней: «Что-то не так». Кровь завибрировала под кожей, он почувствовала, как в жилах просыпается знакомый жар — хаос поднимал голову, растекаясь по телу и пробуждая дремлющие силы. В глазах вспыхнул алый отсвет. Темнота больше не была преградой — коридоры открылись перед её внутренним взором, ясные и чёткие, будто прорисованные на карте. Каждый закоулок, каждый изгиб стены был как на ладони. Она шагнула вперёд, почти скользя по полу, не отрывая пристального взгляда от мрака. За её спиной Талли двигалась бесшумной тенью. Тетива её лука была натянута и вибрировала в такт пульсу, готовая в любой миг высвободить стрелу.

Талли остановилась. Прижалась к стене, замерла, вглядываясь в глубину тоннеля. Затем медленно опустила лук.

— Никого, — прошептала она.

Мелисса нахмурилась.

— Слишком тихо, — отозвалась она, сжимая кулаки.

Бернар кивнул, его взгляд скользнул вперёд. Пальцы вновь нашли утешение на эфесе меча, скользнув по потёртой кожаной обмотке.

— Нам туда, — коротко бросил он, указывая подбородком на поворот. — Они знали, что мы придём. Главное — не угодить в ловушку.

Коридор встретил их гулкой, плотной тишиной. Каждый шаг отдавался эхом, звуча неестественно громко.

Ш-ш-ш-ш...

Звук донёсся слева. Еле уловимый, словно что-то скользнуло по каменной стене.

Вжух!

Стрела сорвалась с тетивы раньше, чем кто-либо успел среагировать. Талли выстрелила на звук, повинуясь инстинкту. Лук распрямился с глухим звоном, и стрела с свистом вонзилась в темноту. В ту же секунду раздался пронзительный, полный боли и ярости писк.

Крысы.

Их было множество. Они хлынули из щелей чёрной волной, бросились врассыпную — визжа, царапая когтями камень, исчезая в тёмных провалах. Одна, с пробитым боком, дёргалась на полу, оставляя за собой тёмный след. Девушка облегчённо выдохнула, но её пальцы по-прежнему мёртвой хваткой сжимали тетиву.

— Чёрт...

— Это всего лишь крысы, — Мелисса хмуро покосилась на подругу. — Словно ты впервые видишь грызунов.

— А если бы это были не крысы? — пробормотала та, стараясь придать голосу безразличные нотки. — Лучше выстрелить зря, чем пожалеть об одном не сделанном выстреле. — Она спрятала руки за спину, надеясь, что никто не заметит лёгкую дрожь в кончиках пальцев.

Чем дальше они продвигались, тем явственнее становилось — здесь что-то не так. Крысы... они не просто разбегались в случайном порядке. Они бежали прочь. Бернар молчал, но его взгляд стал острее. Он, как и Мелисса, понял: этот поток грызунов устремлялся из того самого коридора, куда лежал их путь. Воздух становился гуще, тяжелее. Казалось, стены смыкаются, сдавливая грудь. Запах сырости приобрел новые оттенки, теперь в нём чувствовалась прогорклая тина и что-то ещё... металлическое.

Юноша резко замер перед неприметной дверью, почти сливавшейся с серой каменной кладкой. Древнее дерево вздулось от влаги, а по поверхности расползались тёмные пятна плесени. Талли отпрянула, едва сдержав вскрик: очередная крыса проскользнула мимо, задев её ногу холодным гибким хвостом.

— Мне всё это не нравится, — скривилась она, с отвращением вытирая лодыжку. — Стойте!

Она замерла на месте, закрыла глаза. Дыхание замедлилось, черты лица заострились от напряжения. Окружающий мир отступил, став фоновым шумом. Брови сдвинулись на переносице. Девушка вслушивалась в тишину.

— Слишком тихо, — наконец прошептала она.

Пальцы непроизвольно дёрнулись — острая боль полоснула висок. Она судорожно выдохнула и провела рукой по голове.

— Слышу только глухой стук... далёкий, будто камень гудит под землёй. Может, это крысы, а может, и нет.

Она вздрогнула, вспомнив блестящие чёрные глаза этих тварей, те самые злобные, маслянистые взгляды, что словно ждали, когда ты оступишься, чтобы наброситься.

Мелисса коротко кивнула. Сейчас каждая мышца её тела была напряжена до предела. Но страха не было, лишь холодное, тёмное предвкушение. Бернар уловил её взгляд и, не дожидаясь команд, сжал рукоять меча, шагнул вперёд и толкнул дверь плечом. Древесина с противным скрипом поддалась. За ней открылся узкий, промозглый коридор. Стены, покрытые плесенью, сходились так близко, что почти касались плеч. В конце коридор расходился на три разных пути. Запах ударил в нос мгновенно — едкий, гнилостный, насквозь пропитанный болью и смертью.

— Тьфу, мерзость, — Талли сморщилась, прикрывая нос и рот рукавом. В горле подкатила тошнота.

Мелисса сделала шаг вперёд, её глаза вспыхнули алым свечением, словно в них разгорелось пламя. Окружающий мир приобрёл кристальную чёткость. Она видела не только камни, но и то, что покрывало их: свежие пятна крови. Капли, тянущиеся по швам кладки. Липкий налёт на камнях под ногами и алые лужицы в углублениях пола. Чуть дальше... она резко остановилась. На полу лежал окровавленный клочок плоти, вокруг него копошились крысы. Они визжали, с остервенением разрывая мясо. Их морды были измазаны кровью, а глаза горели дикой яростью и голодом.

Бернар резко выпрямился, в ушах вновь зазвучали женские крики — те, которым он когда-то не успел помочь. Он снова оказался там. Снова опоздал. Пальцы побелели, с такой силой вцепившись в рукоять меча, что кожа на них натянулась. Грудь пронзила знакомая, глухая боль.

— И снова коридоры… — девушка с раздражением окинула взглядом три расходящихся пути.

— Это чёртов лабиринт! — голос Талли дрогнул, выдавая накопившуюся усталость. Она провела ладонью по влажной каменной стене. — Какой шанс, что мы найдём здесь хоть что-то полезное? — процедила сквозь зубы. — Они всё уже подчистили. Если следы и были — мы их не найдём.