Хранители Севера

— Что, снова хочешь меня побить? — лениво спросил он, снова поднимая руки в шутливом жесте сдачи.

— Нет, но мысль хорошая, — усмехнулась она, щёлкнув пальцами по его нагруднику.

Мелисса тяжело вздохнула, закатывая глаза так, что это было видно даже в полумраке.

— Снова вы, — пробормотала она с раздражением. — Всё как всегда: один провоцирует, вторая не против сломать кому-нибудь ребро. Отличная тактика для скрытной операции.

Она шагнула вперёд, решительно став между ними.

— Остыньте оба, — приказала она жёстким, не терпящим возражений тоном. — Мы задержались, потому что проверяли, нет ли за нами хвоста.

Как по волшебству, лицо Бернара изменилось. Улыбка исчезла без следа, он стал другим человеком — собранным, сосредоточенным, и в его позе теперь читалась почти опасная готовность к действию.

— И?

— Никого, — ответила девушка, бросив взгляд через плечо в темноту пустынной улицы. — Но это не повод расслабляться.

Бернар кивнул, уже полностью погрузившись в дело. Он развернулся и резким жестом подозвал их за собой.

— Тогда идём. Чем дольше мы тут торчим, тем выше шанс, что хвост появится по-настоящему.

Он двинулся в сторону узкого переулка, где тень поглощала всё, скрываясь в темноте подальше от главных улиц. Их шаги глухо отдавались по булыжной мостовой, нарушая ночную тишину. Они двигались быстро, но, проходя мимо Дома Роз, девушки невольно замедлили шаг, притянутые его сиянием.

Дом Роз сиял, как и всегда. Он возвышался над тусклыми постройками, словно драгоценность, забытая в пыльной шкатулке. Его многоярусная крыша изгибалась, как волна, будто перенесённая сюда из восточной сказки. По карнизам свисали алые фонари с тонкими шёлковыми кисточками, и ветер играл ими, разливая мягкое, золотисто-красное сияние. Стены были выкрашены в насыщенный, густой рубиновый цвет, а по ним извивались золотые узоры, похожие на живые лозы роз с шипами, тонкими стеблями и распустившимися бутонами. Всё в этом доме — от тяжёлых дверей с резьбой, изображающей сцены пиршеств и танцев, до пряного аромата благовоний, тянущегося изнутри, — говорило о роскоши и наслаждении. Из глубины здания доносилась музыка и приторные женские голоса. Мужчины входили и выходили, двери хлопали. Здесь не спрашивали имён, но все знали: стены Дома Роз слышали больше, чем все дознаватели столицы за десятилетие.

— Что это за место?.. — одновременно прошептали девушки, остановившись.

Бернар резко замер, на его лице промелькнула тень. Он сжал челюсть, бросив короткий взгляд через плечо.

— Лучше вам не знать, — буркнул он, отворачиваясь от их взглядов. Он свернул в боковой проулок, ускоряя шаг, будто хотел как можно быстрее уйти от этого света, этих звуков, этих воспоминаний.

— Ну почему? — не унималась Талли. Она вытянула шею, надеясь заглянуть внутрь, хоть на мгновение.

— Тише будь, — прошипел юноша. Он приложил палец к губам и покосился по сторонам. — Мы не должны выделяться. Юные леди не гуляют ночью в этом районе.

Он быстро оглядел улицу, выискивая признаки слежки. Взгляд, приученный замечать мелочи, тут же зацепился за крохотную фигуру в тени старой лавки неподалёку.

Мальчишка.

Щуплый, жилистый, с лицом, испачканным сажей и пылью. Рубаха висела на нём, как мешок, явно не по размеру. Он прятался, но его огромные, почти чернильные глаза настороженно следили за ними из-за угла. Рука Бернара рефлекторно скользнула к рукояти меча.

— Оставь его, — тихо приказала Мелисса, положив ладонь ему на запястье.

— Он нас видел, — нахмурился юноша, взгляд его остался цепким, недоверчивым.

Мальчишка, уловив опасность, съёжился сильнее, вжав голову в плечи. Его босые ноги дрожали, но он не пытался бежать. Впалые щёки, настороженный взгляд делали лицо почти взрослым, несмотря на детские черты. Когда в свете фонаря на миг блеснул металл клинка, мальчик резко зажмурился, ожидая удара.

— Оставь, — повторила она, уже твёрже.

Бернар нехотя отступил. Сжал челюсть и, опустив руку, отвернулся.

— Идём.

Он повёл их за Дом Роз — туда, где начинался скрытый проход, о котором знали лишь немногие.

…

Мальчишка медленно открыл глаза. Его зрачки блеснули в полумраке, пытаясь разглядеть силуэты у фонаря. Трое. Сердце ёкнуло.

— Это они… — прошептал он почти беззвучно, губы едва шевельнулись.

В следующее мгновение он сорвался с места, взвив облачко пыли из-под босых ног. Сердце заколотилось в такт бегу. Он нёсся вперёд, и кривые улочки одна за другой распахивались перед ним, пытаясь запутать, но он знал каждый поворот, каждую выбоину в булыжнике. Ловко проскочив мимо заваленного поддона, он юркнул в узкую щель между заборами, перепрыгнул вонючую лужу. Дома теснились друг к другу, словно пьяные: крыши в рваной черепице, облезлые стены в трещинах. Наконец он выскочил на пустырь у края квартала. Перед ним стоял дом. Одинокий, перекошенный, будто время толкнуло его в бок, и он так и замер, с трудом держась на ногах. Широкая щель под крышей зияла чёрной пустотой.

Мальчишка споткнулся на подступах, едва не врезавшись в дверь. Схватившись за косяк, он пытался отдышаться. Лёгкие горели, под рёбрами колотилось. Вытер потные губы запястьем, сделал глубокий вдох.

Раз. Два. Три удара в шершавое дерево.

Секунда тишины. Потом — скрип половиц. Медленные шаги, щелчок замка. Дверь со скрипом отворилась, и изнури пахнуло затхлой влагой. На пороге возник высокий, плечистый мужчина. Его странная, растянутая улыбка казалась чужой на этом суровом лице. Мутные, блестящие глаза скользнули по мальчишке.

— Быстро ты, — прохрипел он. — Значит, всё видел?

Мальчишка сглотнул. Комок подступил к горлу, мешая дышать, но он заставил себя кивнуть, выдавливая слова:

— Как вы и просили… Я следил за домом. Туда только что вошли трое… чужих.

Где-то вдалеке залаяла собака. Мальчишка почувствовал, как холодная капля пота скатилась по спине. Он стиснул пальцы, желая повернуться и бежать без оглядки, но ноги не слушались.

— Тебя не видели? — медленно уточнил мужчина, не отрывая пристального взгляда.

— Нет! — вырвалось резко. — Я всё сделал, как вы сказали… Прятался, ждал… Они даже не заметили…

Мужчина чуть приподнял брови — не удивлённо, а с насмешкой, будто слышал подобные оправдания сотни раз. Его сухая, жилистая ладонь медленно опустилась в карман. В тишине звякнул металл. Мальчишка затаил дыхание. Из тени появилась крошечная медная монета, на мгновение блеснув в лунном свете. Мужчина подбросил её, и она, перевернувшись, с глухим звоном упала в его ладонь.

— Хороший мальчик, — проговорил он почти ласково, как говорят щенку, впервые принёсшему палку.

Пальцы разжались. Монета будто бы направлялась в раскрытую ладонь мальчишки, но в последний момент рука отвела её в сторону, и кружок с глухим стуком упал в пыль. Мальчишка рухнул на колени, подхватывая сокровище прежде, чем оно успело исчезнуть в щели между камнями. Он прижал монету к груди, ощущая её твёрдую прохладу сквозь тонкую ткань. Из-за двери донёсся глухой смешок, и створка с хриплым стуком захлопнулась. Он остался один.

Тишина вокруг сгустилась, став почти осязаемой. Мальчишка стоял неподвижно, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Затем медленно разжал ладонь. Медный кружок тускло поблёскивал, словно подмигивая ему.

— Хе… — выдохнул он, и на его лице вдруг расплылась улыбка.