Солдат Ремнанта

Глава 25. Последствия

В какой-то момент их нашли части, отправленные на поиск пропавших дивизий, и после короткого, почти неловкого контакта, когда одни ещё держали оружие наготове, а другие уже пытались осознать, что перед ними не очередная ловушка, а свои, началась эвакуация и отправка в тыл.

И хотя Скай внутренне был уверен, что они всё ещё боеспособны и вполне могут продолжать сражаться, но командование рассудило иначе, решив, что подвергать риску жизни выживших после такой катастрофы солдат — это слишком опасно в политическом и социальном смысле, потому что родственники уцелевших могли поднять такой вой, что последствия оказались бы не менее разрушительными, чем сама военная неудача, а потому решение это было жёстким, окончательным и не подлежащим обсуждению.

Скай нехотя поднялся по трапу транспортника, который вскоре взмыл в небо, оставляя позади Темнолесье с его мрачными кронами, дымящимися провалами и братскими могилами под землёй, а спустя какое-то время он уже оказался в столице, где их первым делом отправили в армейский госпиталь, причём не абы какой, а явно один из показательных, потому что Скай лежал в отдельной палате, чистой и светлой, с мягким светом и приглушённым шумом вентиляции, а за ним ухаживали аккуратные и миловидные медсёстры, выглядевшие так, будто война существовала для них лишь в отчётах и новостных сводках.

К нему заходили офицеры, пожимали руку, поздравляли с превосходным командованием на поле боя, говорили правильные, выверенные слова, а затем появились представители секретной службы, которые уже без лишних эмоций и помпезности потребовали подробный отчёт о случившемся, а Скай изложил им всё, что помнил и мог восстановить, с деталями, уточнениями, временными отметками и тактическими решениями, пока наконец его не оставили в покое, позволив прийти в себя и осмыслить произошедшее.

От нечего делать он включил телевизор и довольно быстро понял, что вся эта история уже живёт собственной жизнью, потому что в новостях, аналитических программах и обсуждениях как раз говорили о случившемся, и, как понял Скай, командование решило не утаивать факт уничтожения нескольких дивизий, здраво рассудив, что попытка скрыть гибель такого количества солдат лишь приведёт к ещё более тяжёлым последствиям, так что генералы со скорбными лицами выступили с официальными заявлениями, был объявлен государственный траур, все развлекательные мероприятия отменили на три дня, один из генералов подал в отставку, а эфиры заполнили ток-шоу, куда приглашали родственников погибших и те делились своими историями, болью и гневом.

А затем, спустя некоторое время, когда общество уже успело пережить шок от потери, начали осторожно появляться другие новости, в которых говорилось, что таки да, несколько дивизий действительно погибли, но не все до единого, что части солдат удалось выжить и общее число спасённых составляет порядка восьми тысяч человек и пусть это ни в коей мере не отменяло ужаса того факта, что около ста тысяч солдат погибли, момент для этих слов был выбран довольно-таки точно, потому что люди ухватились за мысль о том, что даже в таком беспросветном кошмаре нашлось место для чуда, для искры надежды, для доказательства того, что не всё было напрасно.

Скай лежал в палате, смотрел на экран и понимал, что где-то там, за цифрами, заявлениями и заголовками, остался лес, огонь, крики, гниющие тела гримм и люди, которых он вёл вперёд и что настоящая цена этой надежды никогда не уместится ни в одном выпуске новостей.

***

Со временем формат шоу изменился, и туда начали приглашать бойцов, которые вместе с ним прошли весь этот кошмар, и было очевидно, что отбирали в основном фотогеничных, с квадратными челюстями, уверенной дикцией и правильными лицами, тех, кто в аккуратной парадной форме с орденами и медалями на груди, которыми командование щедро осыпало выживших, хорошо смотрелся в кадре и говорил так, как от них ожидали, и они, глядя прямо в камеры, начинали с пафосным выражением на лицах рассказывать, как всё это было.

Они много говорили о товариществе, о чувстве локтя, о том, как гримм гибли пачками, как стволы перегревались, а гильзы устилали землю словно ковёр, и всё это подавалось с таким концентрированным, выхолощенным пафосом, что даже Ская в какой-то момент чуть не начало выворачивать наизнанку, потому что он слишком хорошо помнил, как это выглядело на самом деле.

В этих рассказах время от времени проскальзывали слова о том, что во многом они выжили благодаря тому, что некий охотник взял на себя командование и настолько грамотно руководил ими, что просто слов нет, и ведущие тут же подхватывали:

— Так он был охотником?

И бойцы уверенно кивали, потому что простые солдаты действительно не могли знать, что он был пробуждённым, и для них любое подобное существо автоматически становилось охотником, и они приводили в пример финал той бойни, когда, чтобы выбраться из подземного ада, пришлось возводить так называемую «лестницу в небо», нижнюю часть которой сложили из грузовиков, а дальше начали укладывать тела гримм, и чтобы сотни трупов не расползлись и не обрушились, их командир подошёл и заморозил всё это своим семблансом, намертво скрепив конструкцию, и именно благодаря этому они и смогли спастись.

Чуть позже в эфир начали приглашать уже более осведомлённых людей, в том числе других пробуждённых, которые аккуратно, но уверенно поясняли, что командир той импровизированной армии был вовсе не охотником, как считали солдаты, а пробуждённым, причём необычайно сильным, и примерно в это же время Ская вновь начали тестировать и результаты этих тестов впечатлили многих.

Объём его ауры теперь соответствовал классу «B», а не «D», как раньше, сила сембланса поднялась до уровня «C» вместо прежнего «E», и по совокупности параметров он почти вплотную приблизился к полноценным охотникам, пусть и без их специализированной подготовки, и именно поэтому ему прямо сказали, что при соответствующих тренировках он вполне может стать охотником в полном смысле этого слова.

Скай выслушал всё это, подумал и спокойно ответил, что не хочет быть охотником, потому что его место — в Армии Вэйла, и этот ответ, как ни странно, всех устроил, потому что почти сразу ему сообщили о переводе из Академии Корпуса Омега в Академию Высшего Генерального Штаба, объяснив это тем, что такому таланту нельзя прозябать в роли обычного пробуждённого на вторых ролях и все бумаги уже оформлены, а само обучение начнётся после зимних каникул, так как пока что ему был положен отпуск для восстановления.

Вдобавок к этому ему выдали премию в размере миллиона лиен за спасение выживших солдат и проявленные командирские навыки, а также предоставили личную квартиру в Среднем Городе, в приличном районе.

А ведь когда-то, ещё совсем недавно, для Ская это было бы пределом мечтаний, чем-то недостижимым и почти сказочным для простого паренька из рабочей семьи без перспектив, но теперь всё это казалось настолько мелким, незначительным и не стоящим внимания, потому что после Темнолесья, где лично он решал, кто будет жить, а кто нет, такие вещи просто теряли вес, словно относились уже к какой-то другой, совсем чуждой жизни.

***

Разумеется, все эти шоу и репортажи не могли обойти вниманием главную звезду всего этого чудесного спасения, так что в какой-то момент Ская просто поставили перед фактом: его аккуратно помыли, постригли, привели в порядок, пригладили волосы, одели в ослепительно белую парадную форму, в которой он сам себя едва узнал в зеркале, а затем усадили в служебный транспорт и по дороге спокойно и буднично объяснили, что именно будет происходить, где он должен идти, когда остановиться, куда смотреть и когда кивнуть.