Страница 6 из 67
Он не кричал. И от этого хотелось исчезнуть.
После стрельбища их погнали к плацу у столовой. Весенний снег хрустел под сапогами, и каждый удар каблуков в меру шагов звучал как удавка на шее.
Инструктор развернулся:
— Чётные взводы — налево! Нечётные — направо! Живо!
Строй разошёлся, словно разламываясь на две половины.
— Рукопашный бой! Правила просты: ваша аура — ваша броня. Пока она цела — дерётесь. Погасла — выбыли. Проигравшие убирают плац. Победители получают…
Он сделал паузу, презрительно глянув на солдатскую столовку.
— …печенье.
Гул смешков. Пустых, нервных.
— Начали!
Земля взорвалась движением. Шесть сотен пробуждённых ринулись друг на друга.
Скай успел поднять руки. Кто-то прыгнул сбоку — ударил по плечу. Аура треснула тонкой искрой. Он развернулся — встретил кулаком подныривающего противника. Тот захрипел, отлетел, хватаясь за нос.
«Получилось…»
Мысль оборвала боль — чья-то нога врезалась ему в живот. Воздух вышибло. Скай рухнул на асфальт, мир поплыл.
Он поднялся — шатаясь.
Толстяк уже летел на него. Удар. Второй. Третий. Каждый — будто кувалда. Мир стал красным, аура таяла как снег под сваркой.
Скай инстинктивно схватил противника за запястья.
И холод внутри него дёрнулся, как зверь.
Толстяк взвыл. Его руки покрылись белыми трещинками льда.
Скай не понял, что делает — просто толкнул. Тот перелетел через него, шлёпнулся на спину и отключился.
Скай тяжело дышал. Касание льда на своих пальцах его напугало больше, чем драка. Он коснулся рук соперника — целы. Только покрылись льдом.
Ему стало легче. Немного...
Столовая гудела громче плаца.
Скай поковырял зубами свою «награду» — сухое печенье, которое крошилось, как мел, и оставляло мерзкую плёнку в горле.
— Бля, это наказание, а не приз, — буркнул кряжистый мистралец.
— Совсем плохие? — спросил худощавый парень напротив, с фингалом.
— Хочешь — попробуй.
Тот попробовал — и мгновенно скривился так, что все расхохотались.
— Да, — сипло сказал он, запивая чаем из пластикового стаканчика, — это хуже дисциплинарки.
— Всё, решено, — сказал Скай. — Проигравшие — жрут печенье. Победители — освобождены.
Хохот.
Толстяк, тот самый, которого Скай вырубил, жевал свою порцию с пугающим энтузиазмом.
— Слышь, — сказал он с набитым ртом, — а чё у нас тёлок нету? У охотников ведь они всегда есть! В сериалах — отряд четыре человека, минимум одна тёлка. Иногда две. Иногда вообще один парень и три бабы…
— Мечтай-мечтай, — хмыкнул худощавый. — Нам романтика не положена по уставу.
Разговор заструился. О жизни, об академиях, о том, как живут «настоящие студентики» в топовых учебках.
Толстяк повернулся к Скаю:
— А у тебя как сембланс работает? Ты чё, замораживать можешь? Прямо вот так?
Скай пожал плечами:
— Я сам не понял. По идее — просто устойчивость к холоду. А то, что руки прихватило — случайность.
— О, — протянул толстяк. — Ясно… А как получил?
Скай смотрел на свой суп. Глотка пересохла. Он выдохнул и ответил:
— Спрятался в морозильнике. Пока беовульф всех убивал… включая моего друга. Я там чуть не замёрз. Ну и… как-то так оно получилось.
Воздух вокруг будто застыл.
Ребята молчали. Даже грохот столовой отступил вдаль.
Толстяк только кивнул:
— Печально… Меня вот гопники с крыши скинули. Аура затем сама сработала. Я — Эрл.
— Скай.
После этого разговор вновь пошёл сам собой.
Худощавый рассказал про аварию.
Мистралец — про нож у горла.
Вакуанец — про ночную перестрелку.
У каждого — своя боль, своя граница смерти, после которой аура сказала «живи».
И Скай вдруг понял:
Он сидит среди людей, которые одинаково побывали у той тонкой линии, где жизнь перестаёт быть гарантированной.
«Похоже… не так уж всё и плохо. Пока есть кому рядом ржать и обсуждать мерзкое печенье — жить можно.»
***
После обеда уже никто толком не чувствовал ног. Учебный плац превратился в чёртову мясорубку: марш-броски без остановки, «лежа́ть — вста́ть — лежа́ть», отжимания на промёрзшем бетоне, рывки с карабином над головой, а затем снова бег, снова лёд под сапогами, снова дыхание, превращающееся в пар.
К моменту, когда солнце клонилось к горизонту, многие держались только усилием воли и упрямством. Аура — или остатки её — мерцала на некоторых, как слабые огоньки, едва не гаснувшие на ветру.
И когда казалось, что хуже уже не станет, старший инструктор снова вышел вперёд.
Скай ощутил, как по плацу прошла волна напряжения — будто кто-то незримый взял их всех за горло.
Инструктор стоял, как памятник: руки за спиной, подбородок высоко, взгляд, острый как штык.
— Вижу, вы начали сближаться.
Голос прозвенел негромко, но мороз по коже пошёл у всех.
— Вы уже лепите дружбу. Смеётесь вместе. Формируете связи. Это… непозволительно!
Скай почувствовал, как весь взвод вокруг него чуть заметно напрягся. Никто не смел пошевелиться, но в воздухе появилось что-то тяжёлое.
Инструктор сделал шаг вперёд.
— Корпус Омега — не академия охотников. Мы не готовим вам «команды мечты». Нет ни вашего будущего «отряда четырёх», ни красивых названий, ни личных героических арок как в дешёвых шоу по телеку.
Он оскалился коротко, без тени улыбки:
— Вы — не охотники. Вы — пробуждённые. А значит — расходный материал чуть более высокого качества, чем просто армейское мясо.
Кто-то в строю судорожно втянул воздух.
Скай почувствовал, как что-то холодное сдавило желудок. Недавнее ощущение товарищества в столовой, смех над мерзким печеньем — всё это внезапно стало в глазах начальства чем-то неправильным. Лишним.
Инструктор продолжил:
— Индивидуализм делает вас слабее. Желание привязываться — делает вас уязвимыми. Дружба — делает вас мёртвыми.
Он окинул их взглядом, словно пытаясь выжечь из каждого последнюю каплю человечности.
— Здесь вы не личности. Здесь вы — детали единой машины. Машины, которая держит стены Вэйла. Ваши чувства никого не волнуют. Ваши желания никого не интересуют.
Он поднял руку. Младшие инструкторы выстроились в шеренгу — у каждого на ладони лежали металлические цепочки с пластинками.
— Ваши имена вам больше не нужны. С этого момента ваше имя — это номер.
В голосе не было угрозы — только холодная абсолютность факта.
— Номер проще заменить, чем человека. Номер дешевле, чем красивое надгробие. Номер — то, что война может себе позволить.
Старший инструктор щёлкнул пальцами — и младшие начали проходить по рядам.
Скай почувствовал, как цепочка коснулась его ладони.
Он взглянул.
На пластинке выбито:
SK-5397
Он провёл пальцем по буквам. Металл был холодным и гладким — без какого-либо намёка на индивидуальность.