Страница 37 из 67
Они не убили свои сотни.
Они не исполнили свой долг перед Родиной.
Скай медленно выдохнул и впервые за долгое время почувствовал тепло — слабое, как уголь под золой, но такое искреннее.
Он тихо сказал, почти не шевеля губами:
— Значит… я сделаю это за них. За тех, кто не успел. За тех, кто не смог...
Сто гримм на каждого.
Четверо.
Значит — 400.
Он уже убил 133.
Оставалось 267.
Цифры легли ровно, строго, как буквы в уставе.
Число — стало смыслом.
И вдруг кто-то смыл серость с мира.
Парк стал зеленее.
Лица прохожих — чётче.
Цвета — ярче.
Он впервые за долгое время почувствовал вкус жизни, остроту мысли, движение крови в венах.
Он улыбнулся и поклялся выполнить норматив за павших товарищей.
Не ради славы.
Не ради мести.
Не ради любви или признания.
Просто чтобы завершить норму.
Ибо Корпус Омега - это Мы, а не Я.
Его цель была простой.
В какой-то степени даже бессмысленной.
Но — она была.
И это придало его жизни хоть какой-то смысл...
***
В понедельник утром город ещё только просыпался, когда Скай пересекал КПП академии.
Сквозь решётку ворот он видел, как один за другим возвращались и другие курсанты: кто-то с чемоданом, кто-то с пустыми руками, но у всех был одинаковый взгляд — сухой, прямой, вычищенный изнутри от всего лишнего.
Они знали, что "дома" больше нет.
Дом остался здесь — в Корпусе Омега.
В казарме никто не говорил громко, никто не смеялся, никто не вспоминал о городе.
Всё происходило как будто само собой: кто-то уже протирал металлической щёткой пряжку ремня — хотя она блестела, как новая; другая группа курсантов разбирала противогазы, чистя клапаны; кто-то в углу отжимался ровно, механически, точно метроном.
Скай достал из шкафа свою форму — аккуратно сложенную, словно не было крови и стрельбы, не было того города без имени.
Он провёл ладонью по ткани, поправил швы, разгладил складки — и на секунду будто почувствовал тяжесть взгляда прошлого «себя» через стекло времени.
Но не задержал ощущение.
Не для того возвращался.
Вечером они пошли на ужин строем — хотя на них была гражданка.
Ели молча, размеренно, с той самой дисциплиной, что въедается под кожу, как татуировка.
И впервые Скай понял: им не нужен приказ, чтобы сохранять строй, ибо для них он стал нормой.
Когда он лёг в койку, одну из многих таких же, на которых он уже успел поспать за время всех этих бесконечных смен казарм и отделений, то стандартный армейский матрас показался ему на удивление удобным и тёплым, а железо каркаса отозвалось привычным звуком, будто приветствуя его.
Он закрыл глаза и впервые за все эти дни не слышал в голове визга, рёва, взрывов, не видел падающих тел и не ощущал вкуса крови и пепла.
Сон пришёл легко — как будто так и должно было быть.
Утро наступило словно по уставу.
Он поднялся ещё до сигнала и оделся.
Каждый элемент формы ложился на него, словно возвращая кусочек того, кем он стал — не человеком, а функцией.
Ткань накрыла тело — и сомнения ушли.
Ремень натянулся на поясе — и мысли стали ровнее и чётче.
А когда он надел противогаз и он вновь начал видеть мир через стёкла линз, Скай почувствовал — всё постороннее исчезло окончательно.
Остались только решимость и его цель...
На плацу стояли шеренги знакомых силуэтов.
Те же противогазы.
Та же выправка.
Старший инструктор обвёл их ряды суровым взглядом, а затем рявкнул:
— Товарищи курсанты! Должен сказать, что вы вели себя в отпуске достойно и честь академии не посрамили!
Строй ответил, как единое целое:
— Рады стараться, товарищ старший инструктор!
Тот коротко кивнул — единственная похвала от него.
— Вы скорее всего подрастеряли свою форму из-за всего того, что происходило последние недели, так что мы наверстаем это! Начнём со строевой подготовки! Напра-во! Шаго-о-ом марш!
Кирзачи привычно ударили о бетон.
Механический, ровный и ритмичный шаг отзывался в душе Ская.
Левой.
Левой.
Раз, два, три.
Скай шёл, будто каждая нота строевого шага возвращала его на место.
Дом — не там, где тепло.
Дом — там, где порядок.
И ничего больше не мешало видеть его цель впереди.
267
Такова теперь была цель курсанта SK-5397...