Страница 24 из 67
Глава 8. Натиск гримм
И вот когда всё впереди превратилось в кипящее море мяса, когда беовульфы падали десятками, сотнями, когда вал из трупов стал похож на черно-красную дамбу — из леса наконец вышли они.
Урсы.
Огромные, массивные, с наростами как бронепластины на танке.
Каждый удар их лапы о землю был слышен на стене.
Каждый рывок — как удар тарана.
А рядом с ними —
Барбатуски.
Казалось бы, гримм-кабаны.
Что в них страшного?
Но когда грунт буквально затрясся под их копытами, когда они неслись как снаряды, когда их скорость была сравнима с лошадьми — ответ становился очевиден.
Они бежали не чтобы убивать.
Они бежали чтобы строить.
Они без колебаний кидались в рвы.
Глубоченные ямы — пять метров вниз, три в ширину — заполнялись телами на глазах.
Даже несмотря на то, что туда летели зажигательные снаряды.
Даже несмотря на огнемёты.
Даже несмотря на раскалённые стволы, ревущие от надрыва.
Барбатуски влетали, визжали, горели, но падали на дно.
И сразу же — сверху на них падали следующие.
Падали, сминая себе лапы, ломая спины — но создавая слой.
Потом ещё слой.
И ещё.
И ещё.
Скай почувствовал, как у него внутри что-то сжимается — не страх, не ужас… скорее признание факта.
Это был уже не тупой натиск.
Это был штурм.
Живая, но безумная армия строила себе дорогу.
Телами.
Мясом.
Костями.
И когда рвы были забиты как мусорные ямы, к барбатускам присоединились беовульфы, а затем и урсы.
Они не просто бежали.
Они наваливали друг на друга тела, превращая себя в ступени.
Верхний слой — ещё живой.
Второй пониже — рычащий от боли.
Третий — дёргающийся в конвульсиях.
А ниже — уже мёртвые.
Но все они создавали уклон, по которому остальные гримм смогли бы подняться на стену.
А на самой стене завопили:
— Гранаты!! ГРАНАТЫ КИДАЙТЕ!!!
И полетело всё — лимонки, "колотушки", самодельные банки с дастом и прочие допотопные экспонаты со складов.
Взрывы разрывали эти живые насыпи и раскидывали трупы в стороны — но новые твари тут же занимали место убитых.
SK-5397, наблюдая это, стиснул зубы.
— Если бы… — мелькнуло в голове. — Если бы можно было пустить газ… хотя бы хлор… обычный старый хлор…
Это бы превратило поле в адский туман и уничтожило половину наступающих.
Но — город рядом.
Гражданские позади.
Противогазы только у корпуса и части гарнизона.
Запрет абсолютный.
Единственный газ, который сейчас можно было пускать — это выхлоп от перегретых стволов и даже вонь от страха была запрещена.
Пулемёт рыжего наконец захрипел.
Не просто задымился — покраснел.
Ствол сиял как печной прут.
Воздух вокруг дрожал.
Рыжий попытался продолжать, но оружие дёрнуло, дало осечку, и тот чуть не выронил его.
— СТОП! — рявкнул SK-5397.
Он уже двигался.
Он мгновенно сорвал перчатку, ладонь коснулась воздуха — и дыхание его изменилось.
Сембланс раскрылся внутри, как ледяной цветок.
Кожа его ладони покрылась толстым панцирем льда, плотным и холодным как сама суть зимы.
Он приложил руку к раскалённому стволу.
Лёд зашипел.
Пар рванул вверх клубами.
Ствол быстро остывал.
Рыжий выпучил глаза — на лице, в позе, в замерших пальцах, в дрожи — всё читалось.
Он смотрел на SK-5397 так, словно тот был мифическим охотником, сказочной фигурой, легендой в человеческом обличье.
Хотя SK-5397 знал правду.
Это был мусорный сембланс.
Лёд — только на кожу.
Только для защиты от холода.
Или для таких вот примитивных трюков.
Но если это повышало боевой дух — ну и ладно.
Он дёрнул ладонью, стряхивая остатки льда.
— Продолжай огонь! Чего уставился, как идиот?!
— А?! — рыжий вздрогнул. — А! Да, сэр! Простите, сэр!
Он снова вскинул пулемёт и открыл огонь — и грохот его очереди будто добавил тьме ещё немного росчерков света.
SK-5397 вернулся к своему месту и продолжил стрелять тоже, холодный снаружи, горячий внутри, без единой эмоции, кроме одной:
"Мы должны выстоять..."
***
Груда тел росла уже так быстро, что казалась живой горой, пульсирующей, шевелящейся то ли от конвульсий умирающих в её основании гримм, то ли от новых волн, что лезли поверх мёртвых, как чёрная река с пеной из крови.
Ополченцы уже бросали вообще всё — бутылки с зажигательной смесью из алкоголя с щепоткой огненного даста, а также самодельные бомбы из аэрозолей, обмотанные лентой с гвоздями и болтами.
Мясо с треском поджаривалось, кости трещали, как дрова…
Но огонь никогда не решал проблему полностью.
Он тушился тушами.
Пламя вспыхивало — и тут же сверху падали новые тела.
Сырая, сочащаяся кровью плоть гасила его, словно мокрые тряпки.
И это было… дизмораляще.
Огонь — самое мощное, что должно было очищать завалы из тел — становился бесполезным.
Даже когда бочки топлива катили к краю стены и переворачивали —
когда внизу разливалось огненное море,
когда вспышка разом освещала весь вал из трупов,
когда казалось: ну всё, вот оно, вот сейчас…
…пламя гасло, будто его кто-то накрывал одеялом.
Одеялом из мёртвых монстров.
Скай наблюдал за всем этим с холодной отстранённостью.
Отстраненно.
Как человек, которого учили не тратить эмоции впустую.
И просто стрелял...
Полицейские, которых распределили между ними, работали точечно.
Неэффективно в массовом плане — но коллегиально.
Прижавшись к выступам, они поднимали дробовики и стреляли только по тем гримм, что поднимались на вал слишком высоко.
С глухим «БАХ!» тяжёлая картечь пробивала маску урсы, раскалывала череп, разрывала морду, отбрасывая тушу вниз.
Один выстрел — одна взорванная голова.
Это давало им ощущение контроля.
И давало надежду тем, кто был рядом.
Но…
Трупов становилось слишком много.
Слой за слоем.
Тела урс ложились в основании валов, как огромные брёвна.
Барбатуски — плотно, как кирпичи.
Беовульфы — заполняли щели, как цемент.
И вот…
…вал достал до самого края стены.
До козырька.
До штырей, вбитых под углом.
До спиралей колючей и режущей проволоки, что должны были стать непреодолимым барьером.
Беовульфы, пытаясь взобраться, ревели и захлёбывались собственными воплями, запутываясь в проволоке.
Кровь хлестала фонтанами — и всё это было терпимо.
Но урсы…
Урсы были другой историей.
Один из них — огромный, с наростами на плечах толщиной как бетонные плиты — подошёл к проволоке, завыл и просто схватил её обеими лапами.
Колючая сталь впилась ему в мясо.
На месте касания хлестала кровь.