Страница 23 из 67
— Они… они прячутся… — прошептал кто-то.
Но слова утонули в грохоте.
Гранаты полетели в ответ — одна за другой.
Из подствольников — дун-дун-дун-дун!
Из рук — лимонки, древние «колотушки» ещё времён Великой Войны, серые цилиндры — всё что было на складах взлетало над полем дугой.
Бах!
БАХ!
Бах-баах!!
Мясо, кости, черная кровь — взрывы превращали всё в мелкие ошмётки.
Запах пороха смешивался с запахом жареного мяса.
Но каждая взорванная кучка — рождала новую.
Потому что гримм расползались вокруг, снова прыгали вперёд, снова умирали — и снова становились частью стены.
Чем ближе они подходили — тем легче им было копить вал из тел.
Тем быстрее нарастала эта чудовищная структура.
Ополчение стреляло уже куда точнее — но скорострельности не хватало.
Трёхлинейки щёлкали затворами истерично, слишком медленно, с запозданием.
Каждый выстрел требовал слишком многого: передёрнуть затвор, дать гильзе вылететь, прицелиться, выстрелить…
И всё это под рёв монстров и грохот всей артиллерии гарнизона, с дрожью в руках и кашлем от дыма.
SK-5397 видел, как те давятся, промахиваются, торопятся, боятся.
И видел то, что пугало намного больше:
Они смотрели на лестницу.
На ту самую, что вела вниз в сторону города.
Некоторые бросали взгляды слишком часто.
Некоторые — уже с надеждой.
Они хотели бежать.
Он стиснул зубы за фильтром противогаза.
Положение ухудшалось быстрее, чем можно было ожидать.
Гримм уже были в 120 метрах.
Пули ополченцев ложились всё плотнее, но слишком много монстров выбегало из-за валов сразу.
И тут над стеной прошёл рокот.
— Огнемёты — ВПЕРЁД!
И огнемёты заговорили.
Потоки огненной смеси — красно-оранжевой, густой, вязкой — ударили в гримм передовой линии.
Смесь огненного даста и масел накрывала цели как жидкое пламя:
сперва они вспыхивали,
потом начинали трястись,
потом падали,
потом продолжали гореть, продолжая дёргаться в агонии.
Твари поджаривались как курочка в горящем масле.
Запах жареной плоти и горелых костей стал выжигать воздух перед стеной.
Но гримм… не боялись.
Они бежали по собственным горящим сородичам, будто пламя — не огонь, а просто цвет.
Они шли.
Их решимость — холодная, бездумная, животная — давила на людей сильнее, чем их жуткий вид.
SK-5397 видел, как ополченцы едва не ломались.
Лица становились серыми.
Слова — рваными.
Кто-то уже хватался за голову.
Кто-то повторял «Светлый Брат с нами… Его Девы с нами…»
Некоторые делали маленькие шаги назад.
Он резко повернулся к своему отделению, рявкнул:
— СТОЯТЬ! Я сказал СТОЯТЬ! Ещё шаг назад — расстрел на месте!
Голос ломался от грохота, от ярости, от металла в воздухе.
И ополченцы замерли.
Не потому что поверили.
Потому что боялись его больше, чем гримм.
Но SK-5397 видел:
Они на грани.
Ещё немного — и строй рухнет.
Ещё немного — и паника начнёт ползти по линии, как заражение.
А гримм всё приближались.
100 метров.
80 метров.
60.
Валы из тел уже возводились слишком близко.
Гримм кучковались за ними и делали новые рывки.
Огнемёты перегревались.
Трёхлинейки пустели.
Даже пулемёты начали щёлкать пустыми коробками патронов слишком часто.
SK-5397 перезарядился и встал чуть впереди своего отделения.
Он видел:
если они прорвутся за рвы —
если они достигнут подножия стены —
если хоть один урса или беовульф залезет наверх —
Линия падёт.
Он поднял руку.
И произнёс:
— Не дрожать! Не дёргаться! Мы — Солдаты Вэйла! И эти твари ещё не видели, что такое настоящий бой!
И в этот момент лес снова качнулся.
Это была новая волна...