Страница 21 из 67
Глава 7. Начало штурма
Ночь опустилась на городок так резко, будто кто-то щёлкнул выключателем — и мир словно сделал тяжёлый вздох.
В этот момент что-то изменилось в самом воздухе.
SK-5397 почувствовал это почти физически:
словно вокруг стало тяжелее, гуще, сырее.
Как перед грозой — только хуже.
Разговоры стихли сами собой.
Даже те, кто раньше ещё пытались хихикать, обсуждать байки, ругаться на судьбу — замолкли.
Шепотки погасли.
А дыхание курсантов Корпуса Омега, ритмичное, механическое, одинаковое — слышалось, будто сотня насосов качала воздух в унисон.
Вороны поднималась целыми стаями — тёмные силуэты рванулись с крыш и деревьев, хрипло каркая в темноту.
Они улетали оттуда, куда смотрели все люди на стене.
Туда, где ничего не было видно.
Туда, где что-то уже шло.
Огромные лампы прожекторов вспыхнули разом — слепящее белое масло света пролилось на землю перед стенами.
Ров, насыпи, натянутые проволоки, бетонные блоки — всё обступило ночь зубцами, как пасть.
Треск прожекторов стал звучать просто оглушительно в звенящей тишине.
SK-5397 механически пересчитал силы — привычка, вбитая тренировками.
ОПОЛЧЕНИЕ:
— тысяча человек;
— трёхлинейки времён цветной революции;
— штыки на конце, как надежды последнего шанса.
КОРПУС ОМЕГА:
— сто курсантов;
— Манлихеры 4A1;
— полная экипировка, гранаты, противогазы, бронепластины.
ГАРНИЗОН:
— двести солдат с «Аксель-47»;
— половина — с дрожащими руками.
ПОЛИЦИЯ:
— двести человек;
— дробовики, револьверы, пистолеты;
Суммарно — примерно полторы тысячи живых людей против неизвестно чего в тени.
На бумаге — крепкая оборона.
В реальности…
SK-5397 оборвал мысль, не дав ей оформиться.
Не положено.
Представлять худшее — не положено.
Разгонять тревогу — не положено.
Думать не в рамках устава — не положено.
Он отогнал это так же сухо, как отгонял другие мысли — коротким внутренним щелчком.
Его задача — смотреть во тьму.
И видеть угрозу раньше всех.
И открыть огонь по приказу.
Он замер.
Все замерли.
Даже ветер будто притих на мгновение… лишь чтобы затем протянуть по земле длинный, холодный вздох.
После него — шелест листвы.
Тихий.
Настороженный.
Словно деревья пытались предупредить людей о том, о чём кричать уже поздно.
Кто-то из ополченцев сложил пальцы и начал шетать «Светлый Брат и его Девы…», но его тут же ткнули локтем.
Нельзя отвлекаться.
Солдаты гарнизона напряглись, руки легли на рукояти автоматов.
У некоторых дрожали даже плечи.
Курсанты Омеги — не двинулись.
Не вздохнули громче обычного.
Только чуть сильнее вцепились в свои винтовки.
SK-5397 вглядывался.
Тьма шевелилась.
Едва-едва.
То ли ветви, то ли тени, то ли что-то ещё.
— Не дёргаться, — сказал инструктор тихо, но его голос разнёсся, как приказ по всей линии: спокойный, плотный, уверенный.
SK-5397 кивнул.
Не положено бояться.
Положено ждать.
И он ждал.
Ночь тянулась, как натянутая проволока — тонкая, звенящая, готовая в любую секунду лопнуть.
Где-то в глубине леса раздался низкий, глухой рёв.
Как у огромного зверя.
Но с металлическим привкусом, с болезненной хрипотой — так рычали только они.
Ополченцы дёрнулись.
Полиция — шагнула назад.
Солдаты гарнизона нервно сглотнули.
Курсанты Омеги — не шелохнулись.
SK-5397 услышал собственное дыхание в маске — ровное, механическое, будто это не он дышит, а прибор.
Тьма впереди шевельнулась сильнее.
И вдруг он понял:
Они уже рядом.
Их много.
Они идут.
***
Сначала никто ничего не понял.
Просто ветви впереди будто стали двигаться крепче, резче — хлестали друг о друга так, будто ветер вдруг взбесился.
К шорохам прибавилось что-то ещё — глухое, густое, как дыхание чужого зверя, но в глубине, неразличимое.
Но свет прожекторов не мог прорезать лес.
Деревья стояли стеной — сплошной чёрной пастью.
И тут ударили миномёты.
Бух.
Бух.
Бух.
Осветительные заряды зависли над лесом, вспыхнули молочно-белыми шарами, и на секунду всем показалось, будто на мир упал искусственный день.
Рваные тени перепрыгнули из стороны в сторону, и вдруг — в просветах между стволами — зашевелилась сама тьма.
И стало видно.
Гримм.
Сотни.
Не двигаются — копятся.
Словно кто-то пока что не отдал команду «вперёд».
SK-5397 почувствовал, как по его спине пробежал холодок — непозволительный, лишний, неправильный. Он мгновенно подавил его.
Но страх был.
Где-то глубоко.
Как шум в старом радиоприёмнике, который невозможно выключить.
— ОСКОЛОЧНЫМИ! ОГОНЬ!! — раздался приказ.
И сразу — гул, звон, грохот.
Миномёты гарнизона хлопали один за другим, выплёвывая снаряды.
Те взмывали вверх, исчезали, а потом вспышками рвались в кронах — бах-бах-бах, создавая цветы света и огня.
Лес начал содрогаться.
Гримм падали десятками — разрывались, разлетались в стороны, но…
…они двинулись.
В одно мгновение.
Из леса словно выплеснула чёрная река — бурлящая, мохнатая, с костяными пластинами, с белыми немигающими масками на её поверхности.
Живая волна.
Беовульфы.
Сотни.
Может, тысячи — никто не стал считать.
Они бежали всеми лапами сразу, толкая друг друга, прыгая через коряги, мчась на полном ходу, прямолинейно и тупо.
SK-5397 почувствовал, как зашевелились ополченцы позади — кто-то начал поднимать винтовку, кто-то взводить затвор, кто-то уже вскинул прицел.
Он вскинул руку:
— Ждать сигнала!
Его голос, искажённый противогазом, прозвучал как команда машины — жёстко, отрывисто, режуще.
Другие курсанты Омеги подхватили:
— Ждать!
— Огонь только по приказу!
— Соблюдать огневую дисциплину !
Ополчение дрогнуло, но замерло.