Страница 19 из 67
— Пальцы ДЕРЖИМ ВНЕ СПУСКА.
— Затвор открывать ТАК.
— Вытаскивать патрон ТАК.
— Если кто-то, сука, выстрелит в товарища — я лично оторву ему голову.
Они говорили спокойно.
Но так, что даже ветер стихал, будто боясь перебить их голоса.
И в его отделении самострелов не было.
Но статистика есть статистика и из тысячи человек обязательно должна была случиться дичь.
На соседних линиях один ополченец прострелил землю у своих ног — его инструктор оттащил его за воротник и врезал кулаком в солнечное сплетение.
Другой выстрелил в воздух, так что пуля ушла бог знает куда — инструктор заставил того стоять на одной ноге и вытянувшись ровно по стойке смирно целый час.
Скай смотрел на всё это и понимал:
Это люди, которых скоро отправят сражаться против гримм.
Эти люди едва держат винтовку.
Эти люди не знают, что такое дисциплина.
Но приказ есть приказ.
И они стали стрелять.
Пятьдесят патронов на человека — для тренировки это ничтожно мало.
Но для таких… даже пятьдесят — роскошь.
Скай ходил между ними, подстраивал локти, выравнивал плечи, поправлял положение шеи и коленей.
Если кто-то ошибался — бил по запястьям палкой или по затылку.
— СПИНУ ВЫПРЯМИТЬ!
— ТАЗ НЕ ВЫНОСИТЬ!
— ПАЛЕЦ — ТОЛЬКО ПО КОМАНДЕ!
После того как боезапас иссяк — началось «самое веселое».
Штыковой бой.
Им выдали даже не штык-ножи, а старые и жуткие трёхгранные штыки, один вид которых вызывал вопросы, а затем заставили закреплять их на винтовки.
Деревянные приклады скрипели, болты ёрзали — оружие было древним, но холодный металл всё равно внушал некое пробуждение зверя внутри новобранцев.
Скай построил отделение плотной линией:
— ДЕРЖАТЬ СТРОЙ!
— ПЛЕЧОМ К ПЛЕЧУ!
— ШАГ ВПЕРЁД!
— УДАР!
И десять слабых людей сделали шаг.
И десять штыков ткнули вперёд, хотя сил в ударах было не больше, чем в детском толчке.
Скай прошёлся вдоль линии.
— ЕСЛИ ТАКИМ УДАРОМ ВЫ ПОПРОБУЕТЕ ЗАКОЛОТЬ БЕОВУЛЬФА — ОН ВАС СОЖРЁТ ЗАЖИВО!
— БЕЙТЕ ВКЛАДЫВАЯСЬ ВСЕМ ТЕЛОМ!
— СНОВА!
И снова они шагнули, снова ударили.
И снова плохо.
Но раз за разом, час за часом, под однообразный ритм команд, под проклятия и тумаки инструкторов, под треск старых винтовок и лязг металла — они делали это.
Пока спины не покрылись потом.
Пока ноги не начали дрожать.
Пока руки не потеряли чувствительность.
Пока мир не сузился до единственного приказа:
«ВПЕРЁД.
УДАР.
ВПЕРЁД.
УДАР.»
В какой-то момент Скай понял:
Да.
Он и сам когда-то был точно таким же.
Бесполезным.
Слабым.
Перепуганным.
Живущим эмоциями.
Но теперь — нет.
Теперь он стоял напротив них, в форме Корпуса, с оружием, с полномочиями, с идеей внутри.
И превращал других в копии себя.
***
Скай до последнего не верил, что гримм действительно докатятся до этого забытого богами городка.
Судя по сводкам, в их сторону стягивались силы немалые — и пехота, и бронетехника, и даже несколько отрядов охотников на дальних рубежах.
По идее, прорваться было почти нереально.
Но…
Корпус Омега учил одной простой вещи:
«Верить — не положено.
Исполнять приказ — положено.»
И он исполнял.
Спустя две недели до предела жесткой, методичной дрессуры, его отделение действительно начало напоминать что-то отдалённо похожее на солдат.
Хромых — поставили ровно.
Слабых — укрепили.
Паникёрам — выбили эмоции вместе с частью зубов.
Непокорных — сломали или отправили на санитарный отсев.
И среди всех этих серых, потных, измученных лиц отчётливо выделялся один.
Рыжий.
Простой, худощавый паренёк лет восемнадцати с глазами, которые будто горели изнутри.
Он воспринимал каждый приказ, каждую пробежку, каждую муштру так, словно это — исполнение мечты всей жизни.
В его голове явно жил романтизированный образ войны — и, судя по выражению лица, он скорее всего думал что-то вроде:
«ДА! ПЫТАЙТЕ МЕНЯ ДО СМЕРТИ! Я БУДУ БЕГАТЬ, ОТЖИМАТЬСЯ НА КУЛАКАХ, СРАТЬ КРОВЬЮ — НО ЗАТО Я СТАНУ СИЛЬНЫМ, КАК ОНИ!»
У него потихоньку ехала крыша.
Но Скай не вмешивался.
Потому что иногда — такие фанатики тянут за собой всё отделение.
И безумие становится мотивацией.
Так и вышло.
Рыжий рвал жилы, делал больше других, всегда бежал первым, падал последним — и остальные, волей-неволей, тянулись.
Даже если ненавидели каждого инструктора дохрена и больше — его упорство заставляло их стыдиться собственной слабости.
И Скай, глядя на них, понимал, что его работа окупается.
А потом пришёл приказ:
«ГОТОВИТЬСЯ К БОЮ».
Такой короткий, такой простой — и такой разрушающий.
Гарнизон, который до последнего хранил иллюзию «авось пронесёт», взорвался как улей.
Капитан гарнизона чуть в обморок не упал, когда получил подтверждение прорыва внешних оборонительных линий.
Он был белее мела.
Голос дрожал.
Руки тоже.
И если бы инструкторы Корпуса Омега не стояли рядом, глядя на него как на потенциального предателя, он бы, возможно, разрыдался или сбежал.
Но под их взглядом приходилось держаться.
Офицеры гарнизона быстро привели его в чувство и заставили раздавать приказы.
Городок превратился в огромную строительную площадку.
Работали все — и гражданские, и полиция, и солдаты, и ополчение.
Вырыли дополнительные рвы глубиной по пять метров — отвесные, прямые, такие, чтобы гримм не смогли вылезти.
Возводили насыпи, создававшие совего рода воронку: широкий вход, узкий выход, где монстров можно было убивать пачками.
Всю эту конструкцию придумали не местные — это была стандартная схема боевых инженеров армии Вэйла.
Формы, углы, расстояния — всё рассчитано до миллиметра.
Гримм должен был идти туда, куда им укажут.
Потому что иначе — погибнет весь город.
И вдруг люди забыли о ненависти к столичным.
Все начали работать, будто впервые за много лет вспомнили как это делается.
Потому что запах смерти был уже близко.
В то же время Скай обучал своё отделение тяжелому оружию.
Им выдали два старых, но рабочих станковых пулемёта.
Каждый весил больше, чем любой из ополченцев.
Металл был холодным, смазанным, пахнущим маслом и гарью.
Скай показывал:
— Как заряжать ленту.
— Как правильно укладывать её на локоть стрелка.
— Как менять ствол после перегрева.
— Как устанавливать треногу.
— Как выбирать сектор огня.
— Как работать в связке направляющий / заряжающий.
И, разумеется, одним из пулемётчиков он назначил именно того самого рыжего.
Того, кто бежал первым.