Страница 18 из 67
Глава 6. Ополчение
С первого же дня, когда ему поручили отделение, Скай ловил себя на мысли, которую раньше он бы счёл кощунственной:
«Неужели и я был таким же?
Таким слабым?
Таким бесполезным?»
Десять парней — перекошенных от страха, дрожащих, не умеющих дышать, не умеющих стоять ровно — были настолько далеки от образа солдата, что ему даже в голову не приходило, как эти люди вообще дожили до своих семнадцати-двадцати лет.
Он не говорил этого вслух.
И подавлял мысли — так, как учили.
Но внутри каждый раз что-то неприятное шевелилось.
А работа шла.
Первым делом он выгнал отделение на пробежку по периметру базы.
Лёгкая разминка для него.
Адская пытка для них.
Сперва они уже задыхались и тяжело хрипели.
Затем двигались рывками.
Под конец один рухнул на колени и блеванул, дрожа так, словно его била лихорадка.
Скай даже не посмотрел в его сторону.
— ОТДЕЛЕНИЕ! УПОР ЛЁЖА ПРИНЯТЬ!
И десять тел с глухим стуком рухнули на потрескавшийся асфальт.
— ОТЖИМАНИЯ НА КУЛАКАХ! ДВАДЦАТЬ! НАЧАЛИ!
Для Ская это было ничто.
Для них — пытка.
Каждое движение давалось рывком, с хрипами и матами, с дрожащими руками.
Кто-то стонал.
Кто-то шипел.
Кто-то падал лицом прямо в пыль.
А он стоял над ними, глядя сверху вниз сквозь круглые линзы противогаза.
И сначала он сдерживался.
Пока не прорвало.
— ДА ЧЕМ ВЫ ТАМ НА ФИЗКУЛЬТУРЕ ЗАНИМАЛИСЬ?! БУХАЛИ И БАБ ЩИПАЛИ?! ЭТО ЧТО, ПО-ВАШЕМУ, ОТЖИМАНИЯ?! ДАЖЕ ДВАДЦАТЬ РАЗ НЕ МОЖЕТЕ?! В ЭТОЙ ДЫРЕ ТОЛЬКО ТАКИЕ СЛАБАКИ И РОЖДАЮТСЯ?!
И тут один сорвался.
Толстоватый, красномордый, запыхавшийся парень — тот, что раньше других трижды падал — вскочил, взорвался:
— ДА ПОШЁЛ ТЫ!..
Он рванулся к Скаю с кулаками.
Скай даже не отреагировал эмоционально — просто сработал навык.
Одно движение.
Короткое, точное, выверенное.
Удар под дых.
Парень сложился пополам, как мешок с гавном, и рухнул на асфальт.
Тишина накрыла отделение, как крышка гроба.
Скай медленно провёл взглядом по остальным:
— КТО ЕЩЁ ХОЧЕТ?
Никто не хотел.
Он схватил бунтовщика за волосы, поднял его морду к себе, заставив того смотреть прямо в выпуклые стёкла противогаза.
— КРУТОЙ, ДА? МОЖЕТ, ЛУЧШЕ БЫ ТЫ НА ГРИММ ТАК КИДАЛСЯ?!ЧЕГО ТЫ ХОТЕЛ ДОБИТЬСЯ, АТАКУЯ МЕНЯ?! СМЕРТНОГО ПРИГОВОРА?!
— Никак нет, сэр!.. — прохрипел тот, давясь воздухом.
— ИЛИ ТЕБЕ ОБИДНО?!
— Никак нет, сэр!
— ИЛИ ТЫ ПРОСТО НЕЖЕНКА, КОТОРЫЙ УСТАЛ ОТЖИМАТЬСЯ НА КУЛАЧКАХ?!
— Никак нет, сэр!!
— ТОГДА ДЕЛАЙ УПРАЖНЕНИЯ И НЕ ВЫЁБЫВАЙСЯ!
— Так точно, сэр!
Отделение снова рухнуло в упор лёжа.
И никто больше не пытался бунтовать.
Вечером, перед ужином, Скай вёл свой отряд через плац — и случайно встретился взглядом с другим инструктором.
Он был таким же кадетом Корпуса, таким же безымянным винтиком.
И судя по выражению глаз — ему пришло в голову ровно то же, что и Скаю.
Они подошли друг к другу, обменявшись коротким кивком.
Скай повернулся к своему отделению:
— ОТДЕЛЕНИЕ! ВСТАТЬ В ЛИНИЮ!
Ополченцы переглянулись, но послушно выстроились.
Другой инструктор построил своё отделение прямо напротив.
Две линии по десять.
Лоб в лоб.
Усталые.
Испуганные.
Голодные.
Скай шагнул вперёд.
— СЕЙЧАС ВЫ БУДЕТЕ ДРАТЬСЯ НА КУЛАКАХ! Кто будет сражаться хуже всех — получит уменьшенный паёк! Победители — увеличенную порцию!
Тишина.
Шёпот.
Сжавшиеся кулаки.
Он вскинул руку.
— БОЕВЫЕ СТОЙКИ ПРИНЯТЬ! СРАЖЕНИЕ — НАЧАТЬ!
И бой начался.
Он был грязным.
Невнятным.
Неловким.
Противным.
Но еда была слишком важной, слишком сильной мотивацией для измотанных тренировками людей.
Губы лопались.
Носы ломались с треском.
Кто-то падал лицом в грязь и оставался там лежать — без сознания.
Кто-то рычал, как зверь.
Кто-то плакал обхватив голову руками.
Скай и его товарищ стояли рядом, бесстрастно наблюдая за тем, как два десятка неподготовленных людей превращаются в мешанину из крови, пыли и отчаяния.
И в этот момент он понял:
Ему предстоит приложить адские усилия, чтобы сделать их хоть немного боеспособными.
Потому что иначе они умрут.
И умрут бессмысленно.
И он умрёт вместе с ними, как их командир.
А Корпус Омега не приемлет смерть без пользы...
***
После ужина, когда у ополченцев на лицах впервые промелькнула надежда на отдых, Скай разрушил её одним сухим, жестким приказом:
— ОТДЕЛЕНИЕ! ПОСТРОЕНИЕ НА ПЛАЦУ!
Десять измученных людей подняли глаза, полные мольбы и усталости, но спорить не осмелились.
Через минуту они уже стояли столбами под черным небом, а прожектора выхватывали из ночи квадрат плаца.
И Скай начал.
Команда за командой.
Крик за криком.
Слова, отражающиеся от стен казарм.
— НАЛЕ-ВО!
— НАПРА-ВО!
— КРУ-ГОМ!
— ШАГОМ МАРШ!
— ЛЕ-ВОЙ! ЛЕ-ВОЙ! ЛЕ-ВОЙ!
Ополченцы запинались, сбивались, путали шаги, теряли ритм.
Кто-то зевал, кто-то тер глаза, кто-то уже почти падал от усталости.
Каждый, кто пытался задать хоть какой-то вопрос «зачем это нужно», получал сразу:
— ЗАТКНУТЬСЯ! ИСПОЛНЯТЬ!
И муштра продолжалась.
Час.
Два.
Три.
Пока в другом конце плаца другие инструкторы гоняли свои отделения:
кто-то отрабатывал рукопашку, кто-то — носил мешки для увеличения физухи, кто-то — бегал, кто-то — преодолевал импровизированные полосы препятствий.
Корпус Омега преобразил гарнизон базы в гигантскую тренировочную машину.
А Скай, наблюдая краем сознания, тихо понял:
даже среди курсантов Омеги различия всё же были.
Небольшие.
Почти незаметные.
Но существующие.
И если даже для академии оказалось невозможно полностью выбить индивидуальность из них — что уж говорить про этих новобранцев, пришедших с улицы?
На пятый день их гонки со временем наступил новый этап: стрельба.
Конечно, никто бы не доверил ополченцам манлихеры или аксели.
Даже близко не дал им их в руки.
Им выдали старые, изношенные трёхлинейки, оставшиеся ещё со времён Цветной Революции, с потемневшим от времени деревом, со стертыми номерами, но по крайней мере в рабочем состоянии.
Скай провёл отделение на стрельбище и там инструкторы уже вовсю лютовали.
— СЛУШАТЬ МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО!
— В ствол смотрят ТОЛЬКО после того, как патронник ПРОВЕРЕН.