Страница 15 из 67
Глава 5. Столичные Псы
Решение пришло к нему мгновенно — почти без участия мысли.
Так, как и должно было быть у человека, которого полгода ломали, выжигали и шлифовали под стандарт.
Толпа лишь сгущалась, уже готовясь шагнуть вперёд.
SK-5397 проверил уставную строку в голове:
«Огнестрел против гражданских без оружия — запрещён.
Рукопашные меры против толпы более 25 человек — неэффективны.
Слезоточивые средства — разрешены по усмотрению старшего.
При отсутствии старшего — по оценке угрозы».
Оценка угрозы была очевидной.
Он выхватил газовую гранату.
Чека звякнула и улетела в сторону.
Граната с сухим металлическим звуком упала рядом с его ботинком.
— ГАЗ! — коротко предупредил он.
Курсанты одновременно повернули головы — даже это они делали синхронно — и тотчас сомкнули строй, держа щиты.
Пшшш—ххх!!!
Белое облако вырвалось вверх, растекаясь по ветру.
Толпа ещё секунду стояла — ошеломлённая, не понявшая и не осознавшая произошедшее.
А потом понеслось.
Кашель.
Крик.
Хрип.
Слёзы расплавляли ярость прямо на лицах.
— ААА–х—хр—ХРГХ!
— ЧТО ЭТО— ААА—
— НЕ ВИЖУ—
— ГЛАЗА— ГЛАЗА—
Они побежали.
Все.
Кто влево, кто вправо, кто падал на колени, кто протирал глаза руками, делая только хуже.
Курсанты Корпуса Омега стояли внутри облака, как статуи.
Противогазы позволяли им дышать ровно, спокойно, без единого кашля.
Через минуту улица опустела.
Щиты поднялись.
Строй развернулся.
Они ушли.
Не бегом.
Не спеша.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Они даже не обернулись на валявшийся в луже собственной крови труп женщины...
***
На базе капитан гарнизона слушал доклад, бледнея всё сильнее, так как у ворот части бесилась толпа горожан, требовавших крови.
Пальцы его дрожали, будто он держал в руках кусок льда.
— Вы… вы понимаете… — он шептал. — ЧТО ВЫ НАТВОРИЛИ?! ТАМ НАРОД БЕСИТСЯ! Я ЖЕ ГОВОРИЛ— Я ГОВОРИЛ, ЧТО—
Инструкторы Корпуса стояли по стойке, как будто слушали прогноз погоды.
— Курсант SK-5397 действовал строго в рамках устава, — произнёс старший.
— Гражданские применили угрозу массового насилия, — поддакнул второй.
— Несанкционированное скопление.
— Вербальная агрессия.
— Холодное оружие у всех участников.
— Применение слезоточивого газа — самая рациональная допустимая мера.
Капитан хотел возразить, но рот лишь открылся и закрылся.
— Мы… мы теперь не удержим… у них… ВЫ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО—
SK-5397 не слушал.
Он услышал только слово инструктора:
— Свободен!
И вышел.
Но двери даже не успели закрыться, когда позади раздался истеричный голос интенданта:
— Да просто ОТДАЙТЕ им кого-нибудь одного! И ВСЁ! Да пусть линчуют — хрен с ним! У ВАС ИХ СОТНЯ, ЭТИХ КУРСАНТОВ!!
Тишина после этих слов была такая, будто воздух сам испугался.
Старший инструктор произнёс ледяным голосом:
— Капитан. Если ещё раз ваш личный состав предложит отдать нам столичного курсанта, я немедленно свяжусь с Секретной службой и лично доложу об уровне вашей дисциплины и о вашем понимании слова „присяга“.
Капитан осел, как будто кто-то выбил из-под него землю.
— Ч… что же вы тогда предлагаете делать с толпой у ворот? Стрелять?! — он сорвался на визг.
Инструктор дже бровью не повёл.
— Да, будет не лишним.
Он вышел наружу, оставив шокированного капитана и поднял руку:
— РОТА! ОРУЖИЕ — НА ИЗГОТОВКУ!
Вскоре затворы взвились в единый, чёткий металлический хор.
SK-5397 передёрнул свой затвор, чувствуя, как внутри поднимается ровное… удовлетворение.
Спокойное.
Холодное.
Толпа за воротами ревела, каталась волной по металлической сетке:
— УБИЙЦЫ!!
— ОККУПАНТЫ!!
— МРАЗИ!
— СТОЛИЧНЫЕ ПСЫ!!
Ненависть была настолько сильная, что казалось — воздух дрожал от неё.
Инструктор опустил руку:
— ЦЕЛЬСЯ!
Сотня стволов поднялась, как оружие одного тела.
Люди перед ними осознали всё слишком поздно.
В их глазах мелькнул ужас.
И — на миг — полное неверие.
— КОРОТКИМИ ОЧЕРЕДЯМИ… ОГОНЬ!
Дождь резиновых пуль ударил в толпу с оглушительным хлопком.
Крики разрезали вечерний воздух:
— ААААААА—
— НОГА!!
— ГЛАЗ!!!
— ПОМОГИТЕ!!
Кто-то упал.
Кто-то бежал, спотыкаясь.
Кто-то прятал плачущего ребёнка.
Кто-то пытался поднять друга.
А следом полетели газовые гранаты.
Толпа рванула врассыпную.
Люди валили друг друга, давили, цеплялись за асфальт, пытались убежать, захлёбываясь кашлем...
Через пять минут всё было кончено.
Оставались только те, кого резиновые пули выбили слишком жёстко — с выбитыми зубами, сломанными рёбрами, контузиями.
Отделение SK-5397 получило приказ:
— Поднять пострадавших. Доставить в госпиталь под конвоем.
Они подняли.
Перенесли.
В тишине.
В абсолютной, сосредоточенной дисциплине.
Любви от местных после этого стало меньше нуля.
Но с того вечера весь городок понял:
Корпус Омега терпеть не будет.
Корпус Омега не отступает.
Корпус Омега не боится применять силу.
И, как бы ни стискивали зубы люди на улицах,
как бы ни сверкали их взгляды,
как бы ни шептали они проклятия в след—
они больше не подходили близко.
Они больше не кричали вслух.
Они больше не позволяли себе хамить.
Потому что знали:
теперь курсанты стреляют первыми.
А SK-5397, шагая в новом патруле, ощущал это почти физически:
ненависть в их взглядах — густая, липкая, прозрачная, как болотная вода.
И неожиданно понял — впервые за долгое время — что ему всё равно...
***
Оказалось, что предыдущие события — лишь разогрев перед настоящим адом.
Вечером того же дня связь ожила, и капитан гарнизона, бледный как известка, вышел перед инструкторами с дрожащим планшетом.
— П… пришли новые распоряжения… от штаба Восточного Фронта…
Он сглотнул так, что это было слышно даже курсантам.
— Зачистка орды идёт успешно… но фронт растянут… слишком… вероятность прорыва в сторону нашего сектора — высокая… есть риск, что часть гримм может достичь поселения…
Инструкторы не дрогнули.
А капитан — почти упал в обморок.
Он держался за столб, словно тот удерживал его на ногах.
— В… в связи с этим… — он перевёл дух. — Поступили приказы о приведении всех сил в боеготовность. И… — он почти прошептал — О наборе местного ополчения…
Старший инструктор спокойно протянул руку к планшету капитана — и забрал его себе.
— Распоряжения поняты и приняты!