Страница 14 из 67
Даже шёпот в спину «столичные псы» исчез почти полностью.
SK-5397 это зафиксировал так же ровно, как отмечал давление в фильтре противогаза:
обстановка стабилизировалась, патрульная работа выполняется без осложнений.
Он не испытывал эмоций — по уставу не положено — но где-то глубоко внутри механизм всё же дал лёгкий, почти незаметный щелчок: напряжение снизилось.
А потом всё пошло к чёрту.
Это случилось вечером — в конце очередного патруля по жилому сектору.
Люди праздновали окончание рабочей недели: жарили картошку и варили рис из очередной гуманитарки, а также распивали дешёвый самогон.
Из окон тянуло дымком, алкоголем и пищей.
Слышались песни, голоса, смех.
Отделение SK-5397 двигалось чётко, десяток пар ног отбивал ритм по потрескавшемуся асфальту.
И вдруг сверху раздался резкий женский крик.
Не просто пьяный вопль.
Не просто ругань.
Это был крик человека от искреннего ужаса.
SK-5397 вскинул голову вверх — ровно в тот момент, когда женщина полетела вниз.
Из выбитого окна, с пятого этажа, тело вылетело как сломанная кукла.
Руки трепыхались в воздухе.
Ноги дёргались.
А затем...
Крик оборвался ударом.
Она рухнула прямо перед строем — с таким хрустом, что один из курсантов едва заметно дрогнул.
Кровь быстро растекалась по асфальту.
Шея — под неестественным углом.
Глаза — пустые, стеклянные.
SK-5397, несмотря на выученную холодность, всё же испытал эмоции и чувства.
Шок.
Отвращение.
Неправильность происходящего.
Этого не было в уставе.
Этому не учили.
Он даже не успел попытаться вернуть внутреннюю пустоту, потому что двери подъезда снова распахнулись.
И выскочил он.
Тот самый мужик.
Тот, которого они обезоружили.
Тот, который неделю назад едва не получил пулю в лоб.
Сейчас он был ещё пьянее.
И ещё несчастнее.
Он бросился к телу.
Упал на колени.
Схватил женщину за плечи.
И начал трясти её.
— Любимая… любимая… прости… — он выл. — Что я сделал… что же я наделал… А-А-А…!!!
Его голос был рваным, отчаянным, будто он тонул во тьме.
SK-5397 смотрел, анализировал, но разум отказывался соединить картину в логическую цепочку.
И тут начали открываться окна.
Из них выглянули люди.
Соседи.
Случайные прохожие.
Увидели окровавленное тело женщины.
Увидели рыдающего мужа.
Увидели патруль Омеги — тех самых, кто «едва не убил» его несколькими днями ранее.
И сделали выводы.
Неправильные.
Опасные.
Кто-то крикнул:
— УБИЛИ! УБИЛИ ЖЕНЩИНУ! СУКИ СТОЛИЧНЫЕ!!!
Голоса подхватили:
— Они её застрелили!!
— Окупанты!
— Палачи!
— Гарнизонные ублюдки!
— СТОЛИЧНЫЕ ТВАРИ!
И воздух треснул.
Как натянутая струна, которую наконец сорвали.
SK-5397 почувствовал, как под кожей пробежал холодный ток.
Это не страх — страх ему уже выбили.
Это был боевой инстинкт, зажжённый десятками голосов.
Он оглянулся по сторонам, и сердце — так бывало редко — ударило быстрее.
Из переулков выходили люди.
Из подъездов.
Из-за машин.
С балконов.
Быстро.
Густо.
Не по одному.
У кого-то в руках была цепь.
У кого-то — арматура.
У кого-то — бейсбольная бита.
У кого-то — камень.
И у всех — одинаковое выражение лица:
Решимость «восстановить справедливость».
Сейчас. И желательно кровью.
Кто-то прошипел:
— Только попробуйте уйти, твари.
— За неё… за неё расплатитесь…
Кто-то другой крикнул:
— ПЕРВЫЙ НАХ!
— ВАЛИМ ИХ!
— УБИЛИ БАБУ — УБЬЁМ ИХ!!
Толпа сгущалась.
Полукругом.
С рычащим дыханием, уже не как люди — а звери.
SK-5397 понял — без инструктора, без усиления, без огнестрела… их точно задавят массой.
Он крепче перехватил щит.
Одним движением достал дубинку.
Сделал полшага вперёд — чётко, как учили, прикрывая правый фланг отделения.
И в голове прозвучало:
«Сейчас будет жарко.»
Без эмоций.
Без паники.
Просто констатируя факт.