Страница 16 из 67
Он развернулся к курсантам:
— Ваша задача — собрать тысячу человек призывного возраста. Мужчины от семнадцати до двадцати пяти лет. Списки — на ваших планшетах.
Призывать в рамках закона. Каждому отделению — по сотне. Каждый человек — на счету. Приступать!
— ТАК ТОЧНО, СЭР!!!
Ответ прогрохотал, словно рокот артиллерии.
На этот раз они шли по городу не как патруль порядка.
Не как защитники.
Не как солдаты.
Как людоловы.
Два ряда по пять человек, идеально ровно, со щитами на спинах и карабинами на ремнях.
Первый молодой парень — худощавый, в рабочей форме — едва не выронил пакет с рисом, когда к нему подошёл SK-5397.
Планшет показал фотографию, сверил лицо, возраст, адрес.
— Вы подлежите призыву по… — начал Скай тем самым ровным, полумеханическим голосом.
— Да я… да я же только с ночной смены! У меня мать больная! Мне нельзя, я—
Скай протянул повестку.
— За неявку предусмотрены административные меры. Медицинское обследование и усиленное питание — предоставляются бесплатно на время службы.
Парень смотрел на бумагу как на смертный приговор.
А затем — на пустую, плоскую линзу противогаза перед собой.
— Я… я приду…
И ушёл шатаясь, словно подстреленный.
Скай отметил «+1» на планшете.
Первые пять сотен они собрали за сутки.
Кто-то шёл добровольно — считанные десятки.
Кто-то спорил, кто-то орал, кто-то слал проклятия.
Но приказ есть приказ.
А на второй день город опустел.
Молодёжь исчезла, будто растворилась в воздухе.
Теперь двери часто не открывали.
Шторы не двигались.
С закрытыми окнами на улицах было глухо и мертво, как на кладбище.
Курсантам приходилось обходить дом за домом.
Планшеты пискали, отмечая нужные квартиры.
Но двери открывали почти всегда женщины.
Старые, молодые, с детьми на руках.
— Его нету…
— Он уехал…
— Он ещё вчера ушёл и не вернулся…
Некоторые плакали.
Некоторые пытались улыбаться.
Некоторые смотрели с ненавистью.
И снова — ничего.
Скай просто нажимал «нет дома» и шёл к следующему адресу.
Когда стало очевидно, что набор встал — инструкторы пришли к капитану.
— Нужна полиция.
— Без полиции мы не имеем права входить в квартиры.
— А без входа — не соберём тысячу.
— Тогда город не защитить.
— Следовательно, вы нарушите прямой приказ штаба.
Капитан побледнел ещё сильнее.
— Может… мо… может хватит пятисот?.. — пролепетал он, — люди… они же взбесятся…
— Нет. — инструктор сказал это так, словно отрезал. — Командование ограничило набор тысячей, чтобы не вызвать восстание. Меньше — не выдержат сражения. Помогите нам выполнить приказ.
Капитан полиции, вызванный через пять минут, выглядел так, будто его сейчас вырвет.
Но приказ получил.
И начал выполнять.
Следующие три дня превратились в ад.
Полицейские стучали в двери — громко, властно.
Курсанты стояли позади, в тёмных проёмах подъездов.
Скай видел всё:
Женщину, которая закатывалась в истерике, вцепившись в сына:
— НЕ ЗАБИРАЙТЕ!!! ОН У МЕНЯ ЕДИНСТВЕННЫЙ!!!
И как полицейский отрывал её руки, а сын шёл с повесткой, не глядя на неё.
Мужчину, который полез с кулаками — его вырубили прикладом.
Парня, которого заковывали в наручники, пока мать била себя в грудь.
Братьев, которые прощались спокойно, молча.
Бабушку, которая кричала в спину курсантам проклятия.
Первые эмоции ещё пытались пробиться.
Тени воспоминаний о том, как его самого забрали.
Как Грей погиб.
Как он ушёл в Корпус — один.
Но после первой сотни квартир…
После первых сорока мужчин, которых он отметил в планшете…
После десятков криков…
Всё это исчезло.
Полностью.
Он нажимал на кнопки.
Сверял лица.
Проверял возраст.
Выдавал повестки.
Как машина.
Как часть системы.
Не испытывая даже отголосков чувств.
Через пять дней цифра была достигнута:
1000 человек.
Тысяча жизней, вырванных из семей.
Тысяча будущих бойцов.
Тысяча, которую Корпус Омега загнал в ополчение по приказу штаба.
Курсанты выполнили задачу.
И SK-5397 отметил лишь:
«Задание выполнено.
Дисциплина отделения — удовлетворительная.
Эмоции — отсутствуют.»
И пошёл дальше.
На следующую команду.
На следующую задачу.
На следующую ступень превращения в винтик машины.
***
Городок гудел, как огромный сломанный механизм, который в срочном порядке пытались починить.
Повсюду шли работы.
Рвы, забитые мусором за долгие годы мирной жизни, расчищали лопатами и ломами — грязь летела в стороны, вонь стояла страшная.
Целые секции проржавевшей колючей и режущей проволоки натягивали по новой — старые куски рвали перчатки и терзали кожу.
Пулемётчики распотрошили свои «гнёзда» на вышках: чистили стволы, смазывали механизмы, меняли коробки с лентами.
Огнемётчики проверяли давление в баках, следили, чтобы клапаны не текли.
Миномётчики таскали тяжёлые мины, как мешки с цементом.
Техники лазили по вышкам как обезьяны, проверяя дальние сканеры, которые давно никто толком не обслуживал.
По стенам шёл непрерывный грохот металла и крики:
— Не трогай эту линию!
— Перенеси мины на третий сектор!
— Вышка три, жду доклад о готовности!
Бардак, который копился годами, пытаясь прикинуться «мирным временем», теперь сметали за часы.
Ополченцев же — тысячу только что пойманных молодых людей — свалили целиком на Корпус Омега.
Инструкторам выдали планшеты, схемы, списки.
Кадеты — включая Ская — вдруг неожиданно для себя сами стали младшими инструкторами.
Теми, кто должен учить, командовать, заставлять, давить, лепить из неопытных граждан потенциальных убийц гримм.
Ирония была такой едкой, что даже внутри пустого сознания Ская что-то дрогнуло.
Полгода назад он стоял точно так же.
Растерянный.
Обычный парень.
Полный бесполезных эмоций, мыслей, страхов и надежд.
Полгода назад он бы увидел этих новобранцев — и узнал себя.
Теперь же, глядя на эту толпу, он видел только сырой материал.
Пустой, неготовый, рыхлый.
И его задачей было подготовить их к смерти — и, возможно, к тому, чтобы перед смертью они хотя бы убили пару гримм.
Инструктор их взвода вышел вперёд.
Его голос ударил в пространство, как выстрел:
— ГРИММ УЖЕ БЛИЗКО! Возможно, уже завтра или послезавтра вам придётся защищать родной дом с оружием в руках!
Он измерил толпу взглядом — и презрение в этом взгляде было почти осязаемым.
— НО СЕЙЧАС ВЫ — НИКТО! Ни убить не способны, ни защитить близких! Если орда придёт — вы просто сдохнете, как скот!