Страница 12 из 67
Глава 4. Патруль
Учебная рота Корпуса Омега осталась в городке ещё на несколько дней — поддерживать порядок, помогать гарнизону, патрулировать улицы. Не сражаться. Не геройствовать. Просто выполнять приказы.
На следующее утро SK-5397 и остальные получили короткий приказ:
— Первый курс, рота "Омега-1". Патрулирование секторами. Повзводно. Готовность — через пять минут.
Команда была простой. Привычной.
Два взвода по пятьдесят человек.
Каждый взвод — пять отделений по десять.
Отделение SK-5397 — одно из них.
Городок был грязным, бедным, измученным.
У обычного человека с гражданки, кто бы смотрел на него впервые, могли бы возникнуть эмоции — жалость, отвращение, тревога.
Но SK-5397 не смотрел как гражданский.
Он смотрел как курсант.
А курсант не должен чувствовать.
Улицы были узкими, серыми.
Мусорные кучи лежали повсюду — мокрые картонные коробки, ржавое железо, остатки пластика, свёртки непонятного происхождения.
Худые собаки рыскали вдоль стен, вздрагивая от шагов патруля.
А шаги были ровными.
Десять курсантов — две шеренги по пять — двигались идеально синхронно, прямо, словно одна металлическая конструкция, как будто у них не было коленей, которые могли бы сгибаться иначе, чем предписано уставом.
Бомжи, свернувшиеся в коробках, быстро вылезали и разбредались.
Прохожие уступали дорогу.
Даже дети, которые обычно смотрели на военных с каким-то уважением, теперь молча уходили с улиц, словно боялись лишнего взгляда.
Эмоции?
Не предусмотрено.
SK-5397 шёл чётко в такт отделению, чувствуя лишь привычный вес щита на предплечье и карабина за спиной.
Вечером произошёл инцидент.
Они проходили мимо местного инженерного училища — серое здание с облупившейся краской на фасаде, заросшим двором и смятыми бумажками у входа.
Сегодня, как выяснилось, был какой-то местный праздник.
Пятница.
Студенты праздновали шумно, с дешёвой выпивкой, криками и смехом, который звенел, как стекло.
И когда патруль прошёл под ярким светом уличного фонаря, один из студентов, шатаясь и держась за бутылку, выдохнул:
— О! СТОЛИЧНЫЕ ГАНДОНЫ ПОКАЗАЛИСЬ!
Кто-то рядом попытался его остановить:
— Тихо, ты! Это же эти, походу военная полиция…
Но пьяный лишь отмахнулся.
Губы его блестели от спиртного.
Он сделал шаг вперёд и, подняв бутылку, прокричал:
— ЧЁ!? Раз такие храбрые — ЧЕГО С ГРИММ НЕ ВОЮЕТЕ, А?! Вы же ОХОТНИКИ или КТО?! Чего молчите, а?! Ну скажите что-нибудь!
Патруль продолжал идти.
Идеально ровно.
Не ускоряясь.
Не замедляясь.
По уставу реакция на вербальную агрессию была запрещена.
Если нет явной угрозы — молчать.
Если нет оружия у гражданских — игнорировать.
Применять силу только при попытке нападения или создании угрозы.
SK-5397 это знал.
Глубоко, автоматически, встроено в голову, как любой другой рефлекс.
И всё же…
какое-то тёмное, горячее, терпкое желание шевельнулось у него внутри.
Пусть нападут.
Пусть попробуют.
Пусть дадут повод.
Он почти физически ощущал, как хочет наконец испытать собственные навыки — щит, приём, дубинку, а если потребуется — даже карабин.
Пьяный студент тем временем продолжал:
— Ну?! "Герои" столичные! Чё ж вы с гримм-то не воюете, а?! Сидите тут, порядок наводите на бабках и бомжах!!
Его друзья тянули его назад.
Один уже схватил за локоть.
Другой за бутылку.
— Да заткнись же ты, идиот! — шипел кто-то. — Хочешь, чтобы тебя прямо тут…
— Да пошли вы! — орал тот. — Пусть попробуют меня тронуть! Я им…
Но патруль шёл.
И шёл ровно, безупречно, как механизм.
И каждое молчаливое, синхронное движение лишь сильнее разжигало мразотную ярость пьяного — и скрытую, едва допущенную надежду у SK-5397.
Надежду на приказ.
На угрозу.
На повод применить силу.
Но повода не последовало.
И SK-5397 продолжил идти.
Ни на миллиметр не отклоняясь от строя.
Не ускоряя дыхания.
Хотя внутри, под этим идеально гладким льдом, он ощущал жар нетерпения.
Когда-нибудь кто-то из таких вот… действительно попробует.
И вот тогда-то…
Он выровнял плечи.
И патруль ушёл дальше, оставляя пьяный крик позади, словно писк насекомого.
***
Патруль дальше шёл спокойно.
Ровный шаг.
Две шеренги по пять.
Стук кирзачей, ровный дыхательный ритм, пустая улица впереди.
Но спокойствие в таких местах никогда не длится долго.
Это произошло в жилом квартале — грязноватом, тесном, с облупившимися стенами и мусорными баками, которые давно никто не опустошал.
Их отделение как раз проходило мимо одного из подъездов, когда дверь внезапно распахнулась.
Из неё выбежала женщина — всклокоченная, плачущая, со свежими синяками на лице.
Она неслась так, будто за ней бежал сам гримм.
— Пустите! Помогите! — кричала она, оглядываясь.
И следом из подъезда вылетел он.
Тот самый мужик.
Тот, что кричал на раздаче пайков.
Тот, что смотрел на курсантов как на врагов.
Тот, в чьих глазах кипел гнев, перемешанный со страхом.
Но теперь у него был топор.
— СТОЙ, СУКА!!! — орал он. — Я ЗНАЮ, что ты это сделала с Гарри! ИДИ СЮДА, ТВАРЬ!!!
Он едва держался на ногах — перегар чувствовался даже через улицу — но сила бешенства толкала его вперёд.
И вот он выбежал прямо на патруль.
Посмотрел на серую стену курсантов.
Поднял топор.
И выкрикнул:
— УБЬЮ ВАС, СУКИ!!!
Если бы он был трезв — он бы упал лицом в землю от одного вида щитов и противогаза.
Но алкоголь делает идиота смелым.
SK-5397 же действовал без единой эмоции.
Он мысленно сверился с уставом, как будто перебрал бесконечную таблицу в голове:
«Если у гражданина отсутствует огнестрельное оружие — разрешено применение нелетальных средств».
«При наличии холодного оружия — блокировка и разоружение допускаются».
«Предупреждение не требуется, если гражданин уже начал нападение».
Он шагнул вперёд, подняв щит под удар.
Топор со звоном врезался в пластик, удар ушёл в сторону.
SK-5397 повернул корпус, отведя руку нападающего, и чётким движением ударил дубинкой по предплечью.
Тот должен был вскрикнуть.
Но алкоголя в нём было столько, что боль он даже не заметил.
Тогда SK-5397 перешёл ко второму приёму — удар щитом в корпус.
С той точностью, с какой в Академии забивают гвоздь молотком.
Мужик, словно мешок с дерьмом, улетел назад и рухнул на камни, но всё ещё сжимал топор.
SK-5397 подошёл и спокойно, методично наступил на его запястье.
Кости хрустнули, рука разжалась, оружие упало.
И вот тогда пьяный взвыл:
— Ах вы суки…! Столичные твари!! Гандоны!!! Вас всех надо мочить, понял, МОЧИТЬ!!!