Страница 11 из 67
Ему дали месячный паёк.
Бесплатно!
В столице этим питаются ВСЕ — и ничего, живут, причём за деньги.
Он что, совсем больной? Или бунтарь? Может быть даже сепаратист?
SK-5397 почувствовал, как его пальцы крепче сжали рукоять дубинки.
Внутри зародилось что-то похожее на… желание.
Проверить навыки.
На грязном, неблагодарном отбросе, который смеет выёживаться перед армией Королевства.
Но мысль эта тут же погасла.
Она была против устава.
Он заставил её исчезнуть.
Интендант — крепкий, толстоватый мужик с красным лицом — решительно вышел вперёд.
Его голос был громким, неожиданно злым:
— Ты недоволен пайком? А ну иди сюда!
Рабочий мужчина повернулся к нему — в его глазах была злость и какая-то отчаянность.
Они ругались минуту — слова не различались, но интонации были яростные, обрывистые.
И вдруг интендант ткнул пальцем в линию курсантов:
— Видишь их? Эти — жалеть НЕ БУДУТ. Они из столицы. Им насрать, кто ты. Так что заткнись, забирай своё и проваливай!
Рабочий побледнел.
Стоял пару секунд.
Потом сглотнул, схватил мешок, за руку — жену с коробкой, и ушёл, опустив глаза.
Толпа вокруг притихла.
Воздух стал плотным, как перед грозой.
Конфликт был исчерпан.
А SK-5397…
ощутил лёгкое разочарование.
Крошечный шанс проверить себя исчез.
Отбросы должны понимать своё место.
Ничего, будет ещё приказ — будет работа.
Но он тут же подавил это чувство.
Ненужное.
Без приказа.
Он выровнял дыхание.
Вернул нейтральное выражение.
И продолжил стоять, как винтик в строю Корпуса Омега.
Ровно.
Без эмоций.
Как и положено.
***
Раздача гуманитарки докатилась до конца без новых вспышек. Люди брали пайки молча, прижимали к груди и уходили, будто стараясь не смотреть на щитоносцев в противогазах.
Когда последний мешок и последняя коробка сменили владельца, курсантам наконец подали команду:
— Первый курс — в столовую! Шагом марш!
SK-5397 вместе с потоком серых фигур прошёл внутрь низкого бетонного здания.
Запахи ударили сразу: сухая соя, переработанный концентрат, тёплая влага — всё это вперемешку создавало стойкую духоту, знакомую каждому, кто хотя бы раз в жизни ел армейский рацион.
Супы были из тех же пакетиков, что раздавали местным жителям.
Брикеты — такие же, как в гуманитарке.
Но это не вызывало в SK-5397 ни протеста, ни удивления.
Еда есть еда.
Как и положено.
Он ел ровно, аккуратно, будто каждое движение ложкой было частью строевой программы:
локти прижаты, спина прямая, взгляд чуть ниже горизонта — всё по уставу.
За двумя столами от них сидели обычные солдаты местного гарнизона — в зелёной униформе, усталые, небритые, наглые.
Их посадка за столом была противоположностью дисциплины: кто-то развалился, кто-то сидел боком, кто-то упёрся локтями в стол так, что казалось — сейчас ляжет на него грудью и заснёт прямо там.
Они ели без всякой регламентированной чёткости:
хлебали, чавкали, роняли крошки, ковырялись в зубах, стучали ложками.
И разговаривали.
Громко.
— Мда-а-а… ну и отрава… — протянул один, ковыряя ложкой в густом супе.
— А ты чё хотел, а? — ответил другой, плечистый, с мешками под глазами. —
Сраные гримм опять на поля полезли, потому что их, видите ли, “недобили”…
Вот и жрём теперь хрень…
Во-о-от…
Он глянул на курсантов и тихо, но так, чтобы «тихо» слышали все, прошептал соседу:
— Как думаешь… вон ТЕ вообще мыслят? Может их клонируют там в столице и тут же мозги промывают?..
Его сосед толкнул его в бок:
— Тихо, бля! А то услышат!
— И чё? — тот хмыкнул. — Что они мне сделают?
— Да заткнись ты, идиот! — прошипел второй. —
Скажут, что ты сепар, — и всё, сразу к стенке!
Первый фыркнул, но рот всё же от греха подальше прикрыл.
SK-5397 слышал каждое слово.
И чувствовал на себе взгляды: тревожные, оценивающие, настороженные.
И чем больше он наблюдал за этими солдатами…
за тем, как они сидят, как держат ложку, как говорят, как хмыкают, как чешутся за ухом…
…тем больше внутри него росла тихая, ровная, почти тёплая гордость.
Мы — другие.
Мы — лучше.
Краем глаза он посмотрел на своих соседей по столу.
Все курсантские движения были синхронные, чёткие, единообразные.
Никто не разговаривал.
Никто не жевал с открытым ртом.
Никто не растекался по сиденью.
Они ели как единая машина.
Обычная же пехота жрала, как стадо — шумит, двигается, расползается, сплошная распущенность.
У одного подворотничок серый от грязи.
У второго пуговица не застёгнута.
У третьей — волосы явно длиннее, чем положено солдатам.
Да, третьей.
Потому что в гарнизоне были также и женщины.
Это тоже бросалось в глаза.
Женщины в части — значит, тут дисциплина неизбежно расхлябана.
Все это знали.
И SK-5397 это видел — интуитивно, почти на уровне инстинкта.
Это был не их Корпус Омега.
Здесь никто не требовал абсолютной синхронности.
Никто не чистил униформу до блеска.
Никто не долбил муштру, пока тело не станет как механизм.
Эти люди…
Они просто жили.
Просто ели.
Просто существовали.
А SK-5397 — нет.
Он был частью военной машины.
Частью идеальной структуры.
И это давало ощущение превосходства.
Приятное, ровное, правильное.
Он выпрямил спину ещё чуть больше.
И почувствовал, как внутри поднимается тихий шёпот:
Мы — Омега. Мы — элита. Мы — оплот.
А эти пусть сидят в своих провинциальных гарнизонах и гниют до конца жизни.
Он сделал очередной мерный, точный, уставной взмах ложкой.
И ел дальше...