Страница 10 из 67
Всё было ровно.
Правильно.
Привычно.
Мысли?
Мысли были короткими и функциональными — как команды в уставе.
«Ожидать приказа».
«Готовность к действиям».
«Проверить снаряжение».
А всё остальное…
Дом.
Школа.
Грей...
Те вопросы, которые он когда-то задавал себе…
Все исчезло, растворилось, выветрилось так же, как следы дождя на холодном металле кузова.
Он больше не думал, что будет после школы.
Он больше не помнил, чего на самом деле хотел.
И его это не беспокоило.
Потому что согласно уставу и методичкам,
курсанту SK-5397 не положено иметь подобных мыслей.
Только приказ.
Только действие.
Только шаг за шагом — туда, куда машина Корпуса прикажет идти.
***
Они прибыли под вечер.
Грузовики замедлились, поскрипывая на поворотах, и SK-5397 впервые увидел городок, в который их везли.
Он выглядел так, будто вырос из чьих-то параноидальных кошмаров.
Бетонные стены — высокие, серые, грубые.
Поверх и спереди — тройные линии колючей и режущей проволоки, гудящей на ветру.
Через каждые двадцать метров — вышки, на которых чернели силуэты пулемётов, прожекторов и огнемётных установок.
Кому-то это могло бы показаться тюрьмой.
Но в Вэйле так выглядел любой городок, любой посёлок, даже большая часть пригородов столицы.
Гримм не оставляли людям выбора.
Грузовик въехал внутрь периметра, и SK-5397, спрыгнув на землю по команде, сразу попал в лапы будничного хаоса военной части.
Никаких инструктажей.
Никаких разговоров.
— Разгрузка! Быстрее! Пошёл-пошёл-пошёл!
И курсантов тотчас же припахали:
таскать ящики с боеприпасами, мешки с сухими пайками, канистры, ящики с фильтрами, коробки с противогазами и брониками и ещё сотни непонятных грузов.
Зачем это?
Что внутри?
Для кого?
Он не знал.
И по уставу — не должен был знать.
Руки двигались автоматически, мышцы работали, как заведённые, сапоги тёрли асфальт, а сознание оставалось спокойным и ровным.
Слишком ровным.
Но краем глаза SK-5397 всё же заметил кое-что.
Ещё когда их колонна ехала через городок, по обеим сторонам улиц стояли люди.
Не приветствовали.
Не махали.
Лишь смотрели.
Холодно.
Нервно.
И… измождённо.
Те же лица были и сейчас — прямо у ограждения военной части.
Тонкая сетка решётки отделяла курсантов от местных.
SK-5397 поднимал ящик, поворачивался, нёс его — и взгляд на мгновение цеплялся за лица по ту сторону сетки.
Старики.
Дети.
Женщины с пустыми глазами.
Мужчины с руками, будто из костей и сухожилий.
И одна — особенно запомнившаяся — тощая девушка лет шестнадцати, почти ребёнок, в грязных лохмотьях.
С младенцем в руках.
Она вцепилась пальцами в металлическую решётку и смотрела так, будто из-за этой сетки просила о спасении.
Когда-то Скай Ларк — пацан, которого он больше не помнил — увидел что-то похожее за Внешней Стеной столицы.
Фавеллы из мусора, где жили те, кому не хватило места в Среднем Городе.
Тогда это был культурный шок:
мальчики в школе не знали, что такое «настоящая нищета», пока не увидели её.
Сейчас же…
SK-5397 видел всё то же самое.
Тех же опустошённых людей.
Тот же взгляд без надежды.
И не чувствовал ровным счётом ничего.
Это не положено курсантам.
Не отражено в регламенте.
Не требуется для выполнения приказов.
Он лишь перехватил ящик поудобнее, чтобы не сбить темп, и продолжил идти по маршруту.
Ящик — на склад.
Вернуться к грузовику.
Следующий.
И снова.
Шаг за шагом.
Команда за командой.
За его спиной люди у решётки всё ещё стояли — мокрые от дождя, тощие, блеклые — но для SK-5397 они были не частью задачи.
Не частью приказа.
Не частью реальности.
Он был курсантом Корпуса Омега.
Он был номеров SK-5397.
И, согласно уставу, он должен был продолжать таскать ящики.
Что он и делал — ровно, бесстрастно, без единой лишней мысли.
***
Приказ пришёл ближе к вечеру.
Краткий, сухой, через мегафон, без объяснений:
— Курсанты Корпуса "Омега" — построение! Получение экипировки!
SK-5397 вместе с остальными подошёл к выдаче и получил щит и резиновую дубинку.
У щита — грязноватый прозрачный пластик, металлическая окантовка по краям.
Дубинка — холодная, тяжёлая, странно знакомая, как будто часть естественного продолжения руки.
Они выстроились стеной перед открытыми воротами части.
Солдаты позади волокли ящики и мешки с едой, перекладывая их к линии ограждения.
Оттуда уже тянулись руки — худые, дрожащие, в грязных рукавах и потрёпанных перчатках.
Люди поначалу брали пайки молча, почти с благодарностью.
Некоторые даже кивали, будто опасаясь, что благодарность может быть наказуемой.
SK-5397 стоял неподвижно, щит прижат к телу, взгляд вперёд.
Не думал — наблюдал.
Почему они голодают?
Нехватка урожая? Гримм? Природный катаклизм?
Неважно. Главное — распоряжение выполнено.
Но мысли всё равно всплывали, тихие, чужие, как будто не его.
И тут один старик, седой, в обветренном плаще, не удержался.
Он развернул мешок прямо на месте, заглянул внутрь… и его лицо изменилось.
Сначала — изумление.
Потом — хмурое недоверие.
Потом — злость.
Он дрожащей рукой достал пакет сухого порошкового концентрата — знакомый «универсальный суп №4 - гороховый», на котором держались целые районы столицы.
Потом вскрыл картонную коробку — внутри лежали соевые брикеты, плотные, сероватые.
Рядом — дешёвые сладости из переработанного сиропа.
Старик посмотрел на всё это…
И его губы дёрнулись.
Слишком знакомый взгляд — взгляд того, кто хотел сказать много, но понимал, что слова ничего не изменят.
Он просто отвернулся и ушёл, забрав пайки.
Но тишина продлилась недолго.
— Вы нас хотите ТРАВИТЬ этой химией?! — вдруг заорал мужчина в рабочей одежде.
Голос сорвался на визг.
Он тряс мешок перед солдатами, словно обвинение.
— Мы пашем тут, как СКОТЫ, а нас кормят ВОТ ЭТИМ?!
Его жена попыталась увести его, вцепившись в рукав, но он дёрнул её, оттолкнул, стоял — злой, красный, с глазами, как у загнанного зверя.
Его взгляд упал прямо на SK-5397.
Тот ощутил его даже через стекло противогаза.
Гнев.
Обвинение.
Ненависть.
И — впервые за долгое время — в SK-5397 что-то шевельнулось.
Тихое раздражение, как будто кто-то провёл ногтём по внутренней стороне грудной клетки.
Что он орёт?