Страница 41 из 42
Они посмотрели через окно на Стену, возвышавшуюся над трущобами, и Картон тихо сказал:
— Ладно… надеюсь, ей там будет лучше, чем здесь.
— Да не грусти ты, — хлопнул его по плечу Жук. — Главное, что мы живы, а она за себя постоять сможет.
Он повернулся к Лапше.
— Эй, Лапша, а ты чего молчишь-то?
Она нахмурилась, надула щёки и Картон неловко кашлянул.
— Эм… понимаешь…
Он вкратце объяснил и Жук кивнул.
— А, понятно… ну бывает чё, это всё равно лучше, а то тут некоторые вообще кукухой поехали: один там цаплю изображает и курлыкает, другой охуительные истории рассказывает.
— Ну всё как обычно, — хмыкнул Картон.
Вскоре они позавтракали отличными стейками из гримм и Леди Чао довольно сказала:
— Обожаю их мясо! Ни глистов, ни паразитов, в отличие от любой другой дичи.
— Да уж, — кивнул Картон. — Неплохая компенсация за всё пережитое.
Жук посмотрел на него внимательно, а затем произнёс искренне.
— Ну и что дальше делать будешь? Арены больше нет, Датч помер, да и вообще… я вот например думаю продолжать служить в ополчении, а затем может быть даже и стану капитаном...
— Скажем так, Борис... — ответил Картон после паузы, назвав своего друга по настоящему имени, — у меня появились новые возможности и я думаю ими воспользоваться.
Он встретился взглядом с Лапшой и она тихо улыбнулась ему в ответ.
***
Как выяснилось, проникнуть в Средний Город за Стену оказалось не так уж и сложно, если у тебя есть возможность телепортироваться, пусть и с массой ограничений, потому что Лапше сперва требовалось хотя бы один раз увидеть то место, куда она собиралась переместиться, да и затрачиваемые силы росли прямо пропорционально расстоянию, так что им пришлось сначала дождаться, когда ворота вновь откроются, издали подсмотреть, что там и как устроено, какие улицы куда ведут, где светло и людно, а где темно и можно затеряться.
Ночью, когда город уже немного утих, она сжала руку Картона, сосредоточилась, и в следующий миг они оказались в дальнем, узком переулке, отходящем от главной улицы, среди аккуратных стен, ровной брусчатки и мягкого света фонарей. Картон огляделся, присвистнул и с искренним удивлением сказал:
— Вау… а тут и правда цивильно. Слушай, давай-ка приоденемся.
Они переночевали в парке, под кронами ухоженных деревьев, а на следующий день устроили своеобразный «шоп-тур», сначала просто заходя в бутики днём, приглядываясь, запоминая планировку, охрану и камеры, а затем уже ночью, возвращаясь туда телепортацией и забирая всё, что им было нужно — хорошую одежду, еду, лекарства, аптечки, перевязочные материалы, — попутно они даже воспользовались ванной в одном из заведений, смывая с себя грязь и усталость, а деньги старались не брать принципиально, потому что какой в них был смысл, если можно было взять всё необходимое напрямую.
Так началась новая эпоха в их жизни, когда они стали воровать у «богатых» и делиться с бедными, и не раз и не два принесённые ими антибиотики и пенициллин спасали людям жизни в трущобах, так что репутация у них складывалась крепкая и живая, передаваемая из уст в уста. Правда, Лапша иногда откровенно чудила и сперва телепортировала их не в аптеки или магазины, а в супермаркеты, где с совершенно довольным видом ела мороженое, особенно ей понравилось одно, которое называлось «Неополитан», и Картон, попробовав его, задумчиво кивнул:
— Да… в этом что-то есть, вкусная штука.
Однажды их всё же заметили охранники в одном из магазинов, и, взяв их на прицел, рявкнули:
— А ну стоять! Кто вы такие?!
Картон понял, что называть себя уличными кличками уже как-то несолидно, и, вспомнив манеризмы Датча, выпрямился, слегка приподнял подбородок и с театральной уверенностью произнёс:
— Дамы и господа! Запомните хорошенько наши имена, ибо перед вами восходящие звёзды криминального мира! Меня зовут Роман Торчвик, и я лучший вор во всём Вэйле, а это моя обворожительная помощница — Неополитан, единственная в своём роде! А теперь позвольте нам откланяться.
В следующий миг они рванули вбок и заскочили в туалет, изнутри раздался знакомый звук трескающегося стекла и когда охрана выбила дверь, внутри уже никого не оказалось, при том что все зеркала и окна были целыми, что вызывало у людей ещё больше вопросов и слухов.
После этого о них заговорили, начали писать заметки, снимать репортажи и постепенно они стали локально известными фигурами в Среднем Городе и особенно в трущобах, где их ждали, где на них надеялись и где их имена произносили с уважением и лёгкой усмешкой, потому что их криминальная карьера уверенно шла вверх, переплетаясь с новой, странной формой справедливости, которую они выбрали для себя сами.
***
Маф, а точнее теперь уже Эмеральд, перебралась в Среднем Городе в район Мистраль-Тауна и довольно быстро начала вовсю пользоваться своей силой гипноза, которую она до конца не понимала, не могла разложить на принципы и правила, но чувствовала интуитивно, словно это у неё было от природы, и потому действовала осторожно, выверяя каждое движение, каждый жест и каждое слово.
Сначала всё было просто: ей открывали двери, пускали в квартиры, принимали фантики вместо денег и искренне верили, что получили оплату, однако со временем люди начали чуять неладное, кто-то стал сомневаться, кто-то — задавать вопросы, проверять записи камер и её стали запоминать, так что Эмеральд пришлось менять тактику, переходя к тому, что у неё получалось всё лучше и лучше — к скорости, ловкости и силе, которые заметно превосходили возможности обычных людей.
Гипноз стал для неё не инструментом грубого давления, а тонким ключом, с помощью которого она без усилий чистила карманы в толпе, проникала в квартиры, исчезала прежде, чем хозяева успевали что-то понять, и её карьера воровки шла в гору, обрастая новыми врагами, случайными союзниками и слухами, а воспоминания о трущобах, о лодке, о Стене и ночных разговорах постепенно стирались, словно покрываясь пылью времён...
***
Прошло несколько лет.
Роман отлетел к стене, стиснув зубы от боли, и едва успел перевести дыхание, как алое лезвие оказалось у его горла, холодное, опасно близко к дрожащему кадыку, а над ним раздался спокойный, ледяной женский голос из-под капюшона зловещей фигуры в красно-чёрных одеждах:
— Роман Торчвик. Ты и твоя подружка успели наворотить дел и мы вас терпели лишь потому, что вы приносили пользу обществу, перераспределяя блага в пользу самых уязвимых слоёв населения и снижая социальное напряжение. Однако время пришло и теперь вам пора отработать за все ваши преступления.
— Да? — прохрипел он, кашлянув. — И как же?
— Не переживай, — ответила она ровно. — Ты будешь служить моему хозяину и тебе либо это понравится… либо тебе придётся делать вид, что нравится.
Глянув на бесчувственную Нео, лежащую на полу, Роман успел подумать, что они телепортировались от неё не раз и не два, но всё это было без толку, ведь она тоже телепортатор, а значит, выбора у них, по сути, не оставалось...
Через какое-то время Эмеральд стояла в подворотне, в шоке глядя на женщину с алым клинком у своего горла, и попыталась инстинктивно воспользоваться гипнозом, но лезвие тут же упёрлось в кожу, натянув её до боли, а алые глаза женщины вспыхнули.