Беспризорники Вэйла

Глава 11. Переломный момент

На следующий день с самого утра они взялись за дело с решительным настроем, потому что тянуть дальше уже не имело смысла, холод усиливался, а жить на половинчатых решениях становилось всё труднее и хотя девчонки по факту больше мешались, то подавая не то, то задавая вопросы не вовремя, то просто стоя слишком близко, Картон всё-таки сумел довести работу до конца. От печки до самого выхода теперь тянулась проложенная цепочка труб, собранная из разномастных кусков, соединённых проволокой и честным словом, и пусть выглядело это всё так, будто может развалиться от первого же сильного чиха, общее настроение всё равно было приподнятым.

— Ну давай, зажигай! — с ожиданием сказала Лапша.

Они растопили печку, и почти сразу стало ясно, что идеально ничего не получилось, потому что дым повалил из множества дырочек и щелей — как в самой печи, так и в трубе — и помещение моментально наполнилось едким запахом, так что все трое закашлялись, глаза защипало и пришлось в спешке распахнуть дверь, выбегая наружу и судорожно махая руками.

— Да чтоб тебя… — прохрипел Картон. — Глину давайте, срочно!

Они начали замазывать все подозрительные места, лепя глину прямо поверх горячего металла и кирпичей, размазывая её руками и палками, стараясь заткнуть каждую щель, потому что иначе всё внутри грозило быстро покрыться толстым слоем сажи. При этом, как ни странно, оказался и полезный эффект, потому что таким образом они устроили своеобразное «выкуривание» всей мелкой заразы, что могла там прятаться, и когда дым наконец ушёл, а печка перестала чадить, внутри стало заметно теплее и даже как-то спокойнее.

К обеду Лапша, вытирая закопчённые ладони о штаны, с удовлетворением сказала:

— Ну вот! Всё работает. Можно переезжать!

— Погоди, — остановил её Картон. — Надо ещё лежанки какие-то замутить, а то вот так спать — это ну прямо ваще…

С этим спорить было сложно и они снова отправились в Яму. В этот раз поиски затянулись до самого вечера, потому что подходящее найти оказалось непросто, пока наконец они не наткнулись на толстую, широкую и удивительно ровную деревянную дверь, которую никто до сих пор не утащил только потому, что она лежала на средних ярусах и была завалена кучей тряпья. Разгребая этот хлам, Маф вдруг радостно сказала:

— Смотрите… коврик!

— Вообще шик, — одобрила Лапша.

С немалым трудом они дотащили свои трофеи к убежищу и положили коврик у входа, а затем кое-как подняли наверх и установили дверь на оставшиеся кирпичи, соорудив подобие помоста, Лапша с довольным видом упёрла руки в бока и заявила:

— Вот! Наконец-то у нас есть кровать!

Они разложили сверху тряпки, аккуратно, слой за слоем, стараясь сделать что-то вроде матраса, а затем Лапша тут же улеглась на импровизированную кровать, блаженно растянувшись.

— О да-а-а… — пробормотала она. — Наконец-то, теперь у нас есть свой дом…

— Ага, — отозвался Картон. — Без окон, правда, да и без мебели.

— Ничего страшного! — тут же сказала она. — Сделаем!

Он невольно улыбнулся, потому что её хорошее настроение оказалось заразительным, да и Маф тоже выглядела заметно счастливее, оглядываясь по сторонам и словно привыкая к мысли, что это место теперь действительно их.

После этого жизнь стала более-менее налаживаться: они больше не были ограничены одной лишь лодкой, могли складировать найденное барахло внутри убежища, до которого, по сути, никто кроме них добраться не мог, а дни потекли своим чередом. Они ловили крыс, искали подработки, снова и снова шарились в Яме, чинили, латали, улучшали всё, что попадалось под руку и в целом жили неплохо — настолько, насколько это вообще было возможно в трущобах.

Так продолжалось до самого конца года, пока перед Новым годом Картон снова не отправился в лес вместе с очередной экспедицией, потому что дрова были нужны всем, а зима только начинала показывать, на что она действительно способна.

***

В этот раз Лапша и Маф провожали Картона уже заметно спокойнее, хотя это спокойствие давалось им с усилием, словно они обе держали себя за сердце изнутри, не позволяя чувствам вырваться наружу. Картон, поправляя ремни и проверяя, как сидит рюкзак, даже усмехнулся и сказал:

— Да не стоит так переживать, честно слово! В этот раз все подготовились получше, да и зимой гримм обычно впадают в спячку, а тех, что в районе столичного леса, их вообще должны были уже всех истребить.

Лапша сдерживала слёзы и улыбаясь через силу кивала, будто соглашаясь с каждым его словом, хотя внутри всё равно было холодно и тревожно. Когда он вместе с остальными вышел за ворота, они с Маф поднялись на Стену и смотрели, как караван медленно тянется по заснеженной равнине, пока колонна людей и телег не превратилась в тёмную полоску, а затем и вовсе не исчезла в узкой кромке леса на самом краю горизонта.

Они ещё какое-то время стояли там молча, пока Маф не повернулась к Лапше и тихо сказала:

— Он вернётся, не беспокойся.

— Конечно он вернётся! — отозвалась Лапша слишком быстро. — Ещё бы он не вернулся…

Чтобы не стоять без дела и не накручивать себя, они занялись работой и помогали фермерам, которым нужно было чистить курятники. Занятие оказалось на редкость своеобразным: повсюду летели перья, под ногами скользил помёт, а запах стоял такой, что поначалу хотелось зажать себе нос и сбежать, но работа была честной и за неё им в итоге отдали два десятка яиц. Они аккуратно уложили их в пластиковые упаковки и Маф, глядя на них с искренним недоумением, спросила:

— А где вы их взяли?

Старая женщина усмехнулась и ответила, будто это было само собой разумеющимся:

— На помойке!

Маф кивнула и сказала:

— Понятно…

И действительно, откуда ещё таким упаковкам было взяться. Вечером, когда они шли обратно к воротам, Лапша хмыкнула:

— А ты откуда думала упаковка должна была взяться?

— Ну, я не знаю, — призналась Маф.

— Зато вот теперь знаешь, — кивнула Лапша.

Прошло ещё немного времени и они увидели возвращающийся караван. Сердце Лапши сжалось, когда колонна стала приближаться, потому что уже издалека было видно, что часть людей выглядит плохо, а некоторых вообще несли на носилках. Она судорожно вглядывалась в лица, искала в толпе Картона взглядом и в этот момент услышала знакомый голос:

— Лапша!

Она резко обернулась, увидела Картона, который махал ей рукой и с облегчением прижала ладонь к груди, словно проверяя, бьётся ли сердце. Подбежав, она обняла его так крепко, словно пыталась вжаться в него всем телом.

— Ладно, давайте домой пойдём… — сказал он и закашлялся. — Кхе-кхе…

— С тобой всё в порядке? — сразу спросила Лапша.

— Да-да, всё нормально… — отмахнулся он. — Кхе…

Они вернулись в убежище, сложили дрова и хворост в угол, а Картон с усталым видом опустился на кровать. Лапша молча помогла ему снять верхнюю одежду, укрыла пледами и сказала:

— Ты отдыхай, а мы поесть приготовим.

С Маф они наловили рыбы, сварили уху с макарошками и Лапша даже достала чайный пакетик — из тех, что обычно используют в забегаловках — заварила чай в металлической кружке и подала её Картону.

— Вот, выпей!

— Ага… спасибо… — ответил он и снова закашлялся. — Кхе-кхе…

После ужина он лежал, закрыв глаза, а Лапша протирала ему лицо и руки влажной тряпкой. Маф, не зная, как правильно реагировать, осторожно спросила: