Страница 72 из 114
Я хмурюсь, но не так, как обычно, с угрожающим выражением лица. Наверное, я немного удивлен ее реакцией. «Почему?»
«Потому что ты нашел выход».
«Выход?»
«Из ямы».
Я моргаю. Мы говорим тихо, так что слышим только друг друга. Мисс Кэтрин продолжает говорить об одной из своих любимых цитат, о чем-то о двух жизнях, но это звучит глупо, поэтому я перебиваю ее и сосредотачиваюсь на Амелии. Свежий порез виднеется под краем ее темного рукава, и впервые я не испытываю презрения. Вместо этого меня пронзает чувство сочувствия, и я задаюсь вопросом, почему.
Проглотив слюну, я киваю в сторону нового пореза. «Добавляешь в свою коллекцию историй?»
На ее лице появляется улыбка. «Ты помнишь».
«О том, что ты называешь себя рассказчиком, потому что любишь делать себе мрачные татуировки? Да. Трудно забыть».
«Приятно, когда твои слова запоминаются людям. Приятно, когда тебя слышат», — тихо говорит она. «Когда тебя видят».
Мое недовольство усиливается. «Вот почему ты делаешь эту ерунду? Чтобы тебя видели?»
Амелия заправляет свои вялые черные волосы за ухо, демонстрируя растянутое мочку уха и несколько пирсингов. «Наверное, да. Но как только тебя действительно увидят, тебя уже никогда не смогут не видеть... понимаешь?»
«Не совсем».
«Как только ты оставила след в душах людей, все решено. Ты навсегда запечатлелась в их памяти. Ты стала частью их истории. И это немного пугает».
Мелоди привлекает мой взгляд рядом с Амелией, и наши взгляды встречаются на мгновение. Ее теплая, солнечная улыбка вызывает у меня ответную улыбку, и я понимаю, что мы просто сидим здесь, глупо улыбаясь друг другу с расстояния в несколько футов.
Когда я снова смотрю на Амелию, она улыбается мне и говорит: «Я рада, что у тебя все закончилось хорошо».
Глубоко внутри меня есть часть, которая хочет сказать что-нибудь едкое, оттолкнуть ее добрые слова колкостями и жестокостью. Но я не делаю этого, потому что большая часть меня не хочет этого. Большая часть меня чувствует себя полным идиотом за то, что я усугубляю ее тяжелое бремя и отчаяние своими язвительными замечаниями и апатией. Я стискиваю зубы и опускаю подбородок на грудь. «Я, э-э... Прости, что вел себя с тобой как козел. Я знаю, что это не значит много, и я не очень хорош в этой фигней с хорошими парнями, но если это имеет какое-то значение...» Я поднимаю глаза, напрягая челюсть. «Если это имеет какое-то значение, ты на самом деле классная, и я знаю, что однажды у тебя будет много историй, которые ты сможешь рассказать. Хороших историй — не кровавых».
«Мне нравятся кровавые». Ее улыбка становится шире, металлическая брекет-система и серебряное кольцо в губе блестят мне в ответ. «Но спасибо за это. Я не забуду».
Я коротко киваю ей, чувствуя легкое неудобство от своего всплеска чувствительности. Но это также вызывает какое-то... приятное ощущение.
Мисс Кэтрин прерывает наш странный момент сближения, обращая свое внимание на Амелию, которая прижимается к своему кожаному дневнику. Мягкое выражение украшает ее накрашенное лицо, и она ободряюще кивает головой. «Почему бы тебе не закончить начальные задания на сегодня, Амелия».
Амелия сжимает подол своего темного кружевного платья и бросает мне последнюю благодарную улыбку, прежде чем повернуться к мисс Кэтрин. Она выдыхает довольный вздох. «Мой хомячок, Мускатный орех ».