Неправильное сердце

Это меня до смерти напугало.

Но сейчас она дает мне что-то другое, и это больше, чем просто ее тело. Это больше, чем плоть и стоны, или то, как она принимает мой член, будто он был создан для нее.

Она дает мне настоящую, искреннюю близость, часть своего сердца, и я не знаю, что с этим делать. Это в том, как ее лоб прижимается к моему, как ее глаза прикованы ко мне, пока она поднимается и опускается на моих коленях с каждым прерывистым вздохом. Это в том, как она цепляется за меня, ее пальцы сгибаются вокруг моей шеи, большие пальцы скользят по коже под моими ушами.

Это в том, как она только что произнесла мое имя.

Обычно я сопротивляюсь уязвимости, как яду, реагируя собственным гневом и ядом. Но я не злюсь, я просто не в форме и не в своей тарелке, поэтому я направляю эти чувства в страсть, обхватывая ее спину руками, крепко сжимая ее волосы и трахая ее, пока она не закричит.

«О боже», стонет Мелоди, сжимая меня сильнее.

Я наклоняю бедра, толкая вверх и удерживая ее на месте, попадая в точку, которая заставляет ее почти сойти с ума. Я не маленький — черт, я уверен, что я намного больше среднего — а она такая маленькая и хрупкая, что я боюсь, что могу ей навредить. Притягивая ее голову к себе, я скрежещу зубами у ее уха: «Ты в порядке?»

Ее волосы щекочут мой нос, когда она кивает. «Так хорошо», — хрипло бормочет она. «Ты так хорош».

Мелоди хватается за мои плечи и выпрямляется, запрокидывая голову назад и вращаясь вверх-вниз, крутя бедрами. Я цепляюсь за ее тазобедренные кости, впиваясь пальцами так сильно, что остаются маленькие синяки, и притягиваю ее к себе, всасывая в рот напряженный сосок. Она подпрыгивает у меня на коленях, стонет и хнычет каждый раз, когда опускается, попадая в самое чувствительное место.

Боже мой, я мог бы к этому привыкнуть.

«Продолжай издавать эти звуки, и я сойду с ума», — шиплю я, мои пальцы царапают тонкий слой пота, покрывающий ее позвоночник, а ее пальцы хватают меня за волосы.

Мне кажется, что я разрываю ее на части, а она собирает меня по кусочкам.

«Сделай это», — говорит она, все еще скача на мне, все еще принимая меня до конца. «Не сдерживайся».

Рык сотрясает мою грудь, и я выхожу из нее, поднимаю ее на руки и бросаю назад на диван. Перелезая через нее, я испытываю соблазн перевернуть ее, сделать это менее личным, менее интимным... но не делаю этого. Мои джинсы и боксеры падают на пол, когда я сбрасываю их ногой, за ними следует ее нижнее белье, и затем мы оказываемся лицом к лицу, наши выражения лиц скрываются в тени, когда я устраиваюсь между ее раздвинутыми бедрами и снова вхожу в нее.

Мы стонем вместе, мои ладони скользят по ее щекам, обнимая ее нежнее, чем я собирался, а мой большой палец скользит по ее нижней губе.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее.

Мелоди обнимает меня за шею, ее ноги перекрещиваются за моей спиной, и наши губы сливаются, каждая часть нас безнадежно переплетается. Я думаю, что именно здесь я должен дать волю своим чувствам — стать диким, оставить ее в синяках и дрожащей, умоляющей о продолжении сквозь свои чертовы слезы. Но мои бедра двигаются глубокими, обдуманными движениями, мой язык исследует ее, скорее лениво, чем отчаянно, а мои руки продолжают нежно ласкать ее лицо, вместо того, чтобы с безумной страстью. В воздухе витает какая-то сила, какая-то ощутимая энергия, и когда я отрываюсь от ее губ, чтобы посмотреть ей в глаза, я понимаю, что она тоже это чувствует. Точно такое же чувство сверкает в ее глазах, как небо, усыпанное звездами.

Наши глаза продолжают смотреть друг на друга, пока я ускоряю темп, входя в нее, а она держит меня так чертовски близко, что я чувствую, как будто задыхаюсь и очищаюсь одновременно. Наши носы соприкасаются, наши губы висят над друг другом, едва касаясь, дыхание горячее и жадное. Ее тело напрягается подо мной, когда я хватаю ее лицо в властном, прижимающемся захвате, не в силах оторвать взгляд от ее глаз.

Нежные стоны и вздохи наполняют воздух, когда ее оргазм нарастает, ее пальцы поднимаются к моим волосам и дергают пряди. Когда я наклоняю таз, чтобы потереться о ее клитор и войти в нее, медленно и глубоко, Мелоди начинает изгибаться, ее конечности сотрясаются от дрожи.

«Блядь...» — шепчу я ей на губы, опьяненный этим чувством — этим незнакомым, чертовски незнакомым чувством. «Ты такая чертовски сексуальная, когда собираешься кончить».

«Боже, не останавливайся...»

Я не хочу останавливаться. Я никогда не хочу останавливаться, и эта мысль одновременно волнует и пугает.

С моим собственным возбуждением, я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее сильно, наши языки мгновенно сражаются, ища и жаждуя. Я чувствую, как она сжимается вокруг моего члена, все ее тело напрягается, готовясь к кульминации, и я теряю себя во всем этом — в ее удовольствии, в моем, в химических веществах, угрожающих сжечь меня, в ее чертовом поцелуе, которого я не могу насытиться.

Еще одно движение бедрами, и она кричит мне в рот, сжимая мои волосы так сильно, что это было бы больно, если бы я не был полностью поглощен ощущением ее киски, сжимающейся вокруг моего члена, заставляя меня, черт возьми, кончить.

«Блядь, Мелоди», — стону я, отрываясь от ее рта, чтобы уткнуться лицом в изгиб ее шеи, крепко обнимая ее, пока я кончаю в нее, пульсируя и дрожа.

Волны ударяют с силой, унося меня вниз. Мелоди сжимает меня, когда я падаю на нее, переживая это ощущение, пока я не превращаюсь в дрожь и ударные волны, давя на нее своим весом. Ее ладони скользят вверх и вниз по моей спине, по ткани моей рубашки, единственной преграде между нами. Ее пальцы ласкают меня, и я теряю себя в ее прикосновениях на один ослепительный момент, перемещая свой вес рядом с ней на диване.

Что это было?

Что, черт возьми, это было?

Это должен был быть просто секс — простая биология. Физическая реакция.

Но это было похоже на чертово воскресение.

Мы лежим в тишине несколько долгих мгновений, моя голова прижата к ее плечу, а моя рука обнимает ее талию. В воздухе витает запах секса и пота, смешиваясь с ароматом ее лимонного шампуня.

Грудь Мелоди тяжело поднимается и опускается. Дрожащие пальцы танцуют по моему предплечью, когда она шепчет: «Ты в порядке?»

Она повторяет мои слова, сказанные ранее, но они не то же самое.

Я не знаю, что ей ответить, потому что, черт возьми, я не знаю. Я не в порядке, совсем не в порядке. Я чувствую себя разбитым и разорванным на части. Потерянным. Тонущим в смятении и неуверенности.

И все же я чувствую себя лучше, чем когда-либо.

Единственные слова, которые я могу произнести, когда киплю от внутреннего смятения, — «Прости, что сдерживался».

Она просила меня не сдерживаться, и вместо того, чтобы на нее наброситься, я ушел в странное, уязвимое состояние. Чертовски глупо.

Но Мелоди только нежно сжимает мою руку и вздыхает, когда ее дыхание успокаивается. «Ты не сдерживался».

Проглотив слюну, я стараюсь не анализировать смысл ее слов. Я просто лежу рядом с ней, мои измученные мысли угасают и успокаиваются, когда она поворачивается в моих объятиях и прижимается ко мне, целуя меня в шею.

Когда-то темнота была моим врагом — местом, где я никогда не чувствовал себя более одиноким.

Но не сегодня.

Сегодня ночью это место, где я никогда не чувствовал себя более живым.