Неправильное сердце

Я хватаю телефон и вижу имя Магнолии. Открываю сообщение.

Магнолия : Я знаю, что обещала не переходить на личности. Прости... Я солгала. Я хочу тебя увидеть. Я хочу позвонить тебе по видеосвязи. Мне нужно убедиться, что ты настоящий, что я настоящая и что ты меня видишь. Ты сделаешь это для меня?

Что за хрень?

Я наполняю щеки воздухом, а затем с силой выдыхаю, почесывая свои еще влажные спутанные волосы. Она хочет позвонить по видеосвязи? Черт… нет. Это звучит ужасно.

Мне нравится наше соглашение в его нынешнем виде. Без обязательств. Магнолия — мой анонимный выход, единственный, который у меня есть, и который я по-настоящему полюбил.

Магнолия позволяет мне скрываться.

Покусав внутреннюю сторону щеки, я отправляю ей ответ.

Я: Откуда это взялось? Мне нравится то, что у нас есть. Я бы предпочел, чтобы все осталось как есть.

Магнолия : Я понимаю, правда. Мне тоже нравится то, что у нас есть, но я хочу большего.

Я: Почему? Из-за сердца твоего мужа? Это основа этой связи?

Может, я веду себя как придурок, но я уже на грани.

Я потерял Мелоди — я не хочу потерять и Магнолию.

И когда ее ответ не приходит сразу, я почти уверен, что получил ответ.

Я: Спасибо. Понял.

Магнолия : Пожалуйста, не будь таким. Я думала, ты не обижаешься?

Я стиснул зубы.

Я: Не обижаюсь. Просто разочарован.

Магнолия : Если ты разочарован, возможно, это означает, что ты тоже жаждешь большего. Ты чувствуешь ту же связь, что и я.

Я: Связь основана на том, что у нас есть сейчас. Я не хочу это менять.

Магнолия : Боишься, что тебе не понравится то, что ты увидишь ?

Я: Нет. Боюсь, что да.

Ее молчание длится несколько минут, и я проклинаю себя за то, что сказал эту ерунду. Хотя, может, это и правда. Может, я боюсь, что она станет всем, о чем я и не подозревал, что хочу.

И тогда я подведу двух женщин, которые стали мне дороги.

Наконец появляется ответ Магнолии.

Магнолия : Как насчет такого варианта: я не хочу нарушать твою конфиденциальность. Я понимаю твои сомнения и уважаю их. Так что... а что, если ты будешь видеть только меня? Ты можете не включать камеру. Твоя личность по-прежнему останется в секрете.

Я: Я вижу тебя, но ты меня не видишь?

Магнолия : Да.

Меня охватывает искушение.

Любопытство.

Откинувшись на спинку кресла на колесиках, я скрещиваю руки на груди и раскачиваюсь из стороны в сторону, сердце бьется от нерешительности. Это изменит все. Это нарушит нашу динамику, и ничего уже не будет прежним.

Но, черт возьми, почему бы и нет?

Почему, блядь, нет?

Надеясь, что я не пожалею об этом, я отправляю свой ответ.

Я: Хорошо.

Магнолия: Правда?

Я: Да. Установи это.

Через несколько мгновений в окне сообщения появляется ссылка, от которой у меня в животе все переворачивается. Это ссылка на Google Meet. Я чертовски плохо разбираюсь в технологиях, так что есть вероятность, что я все испорчу, но я рискую и нажимаю на ссылку.

Выйдя из кадра, я вожусь с настройками, чтобы убедиться, что камера выключена, затем возвращаюсь к клавиатуре и делаю глубокий вдох, набираясь смелости.

Черт, я нервничаю.

Не знаю почему, но, наверное, это значит, что мне не все равно.

Я стучу ногой по ковровому полу, ожидая, что что-то произойдет.

Что-то происходит.

Ее камера включается, направляясь на ржавую стену.

Я хмурюсь, охваченный чувством знакомости. Это чертовски уродливый цвет, который я не часто вижу — а я бывал во многих домах.

Нет. Невозможно.

«Ты меня слышишь?»

Звук ее голоса вызывает еще большее ощущение дежавю, но из-за помех я не могу быть уверен. Я снова вожусь с настройками, не зная, включен ли мой микрофон. Похоже, он отключен, поэтому я использую чат, чтобы отправить свой ответ.

Я: Я тебя слышу .

Мой ответ появляется на экране, и Магнолия снова заговорила.

«Хорошо... отлично. Ты готов?»

Определенно нет.

Я: Я готов.

Наступает драматическая пауза, и мой пульс учащается в ожидании, пока она раскроет свою личность. Я чувствую это в ушах, висках, горле. Мои руки сложены на коленях, сжаты в кулаки, а челюсть болит от того, что я стиснул зубы.

Бум. Бум. Бум.

Камера дрожит, и в кадр попадает прядь белокурых волос.

У меня сжимается желудок. Сердце замирает в неровном ритме.

Эта стена.

Этот голос.

Вдова и увядающая красавица.

Проходит еще один удар, и Мелоди становится перед камерой, робкая и скромная, с розовыми щечками и практически дрожащая.

Я моргаю. Я моргаю снова.

Нет, нет, нет.

Блядь. Нет.

«Привет».

Она говорит это самым сладким, мягким голосом, ее улыбка яркая, как солнце, а все вокруг меня рушится, лавина обломков и изумления.

Магнолия — это Мелоди.

Мелоди — это Магнолия.

И я должен был это знать.

Я должен был, блядь, знать.

Сейчас я должен был бы поздороваться с ней, сказать, что она чертовски красива, дать ей понять, что она — все, о чем я и не подозревал, что хочу.

Но я не делаю этого. Я не делаю этого вообще.

Вместо этого я захлопываю ноутбук, поднимаю его и с яростным рыком швыряю через всю комнату, наблюдая, как он разбивается на миллион осколков об стену моей гостиной. Даже моя собака вскакивает и бежит к своей лежанке, напуганная моим гневом.

Моя грудь поднимается и опускается, тело дрожит, а в голове кружится мысль о невозможности всего этого.

Каковы шансы? Каковы, черт возьми, шансы?

Еще одна волна яростного недоверия прокатывается по мне, и я превращаю ее в тайфун саморазрушения. Я разгромил весь дом, срывая вещи со стен, разбивая посуду, очищая столешницы, выкрикивая нецензурные слова, а затем рухнул на пол, прижавшись спиной к стене кухни.

Магнолия — это Мелоди.

Это имеет смысл, черт возьми. Я не мог бы завязать отношения с двумя разными женщинами одновременно, после того как всю свою жизнь презирал их всех.

Это могла быть только она.

Черт.

Не позволяя своему гневу утихнуть, потому что это как-то утешает, я вскакиваю на ноги и начинаю искать свои ботинки и ключи от машины. Я не знаю, что я делаю, я не знаю, как я буду с этим справляться, я не знаю, как я буду смотреть Мелоди в глаза — но сейчас ее глаза — единственное, что я хочу видеть.

Она должна знать.

Она должна знать правду.