Неправильное сердце

—20—

Мелоди

«Zephyr79 покинул собрание».

Горящий шар стыда пронзает меня, как жестокий, злобный ураган, вырывая дыхание из легких. Мои пальцы сжимаются в кулаки, я прижимаюсь к диванной подушке, отчаянно пытаясь сдержать слезы, прежде чем они хлынут, как прорванная плотина.

Может, у него пропала связь.

Может, его телефон разрядился.

Может, это из-за шторма.

Я вдыхаю так сильно, что у меня болит грудь. Вставая с дивана, я подхожу к своему поднятому мобильному телефону, закрываю видеозвонок, а затем отправляю ему сообщение, чтобы узнать, что произошло, прежде чем делать поспешные выводы и уходить в монастырь.

Я: Я предпочту верить, что у тебя разрядился телефон, а не что ты ушел добровольно, увидев меня.

Он, похоже, не в сети, поэтому я стараюсь не терять надежду, что это была случайность и не имело никакого отношения к моему лицу.

Стряхивая с себя нервозность и беспокойство, я отвлекаюсь, как сумасшедшая двенадцать раз оттирая столешницу. Я стараюсь не думать о Зефире.

Я стараюсь не думать о Паркере.

Я изо всех сил стараюсь не думать о том, как его руки касались меня, или о том, как его слова ранили меня, когда я была готова прыгнуть в что-то новое и пугающе опьяняющее.

Преодолевая тяжесть страха в желудке, я через пятнадцать минут снова беру телефон и проверяю, нет ли ответа.

Ничего.

Но... там написано, что Зефир был активен две минуты назад.

О, Боже.

Он видел мое сообщение.

Он видел мое сообщение и проигнорировал его.

Он добровольно покинул чат после того, как увидел меня впервые.

Слезы щиплют мои глаза, как маленькие шипы роз, и я снова чувствую себя порезанной.

Это уже второй раз. За одну ночь я дважды была отвергнута и растоптана двумя мужчинами, к которым я начала испытывать чувства. Двумя мужчинами, к которым я начала испытывать чувства. Двумя мужчинами, перед которыми я открылась и стала уязвимой, несмотря на чувство вины, которое я испытывала, предавая Чарли каким-то извращенным образом.

Я бросаю телефон на кухонную стойку, а затем выбегаю босиком из двери патио, пока льет дождь, барабанящий по земле и маскирующий то жалкое расстройство, которое назревает у меня в горле. После того, как я провела час под душем, когда вернулась домой, смывая Паркера и пятна, которые он оставил, кажется, мне нужно еще одно очищение.

Мои ноги несут меня к центру моего мягкого газона, голые пальцы ног погружаются в траву. Моя домашняя одежда мгновенно промокает, белая майка и хлопковые шорты прилипают к моей коже, пока я дрожу под катарсическим дождем.

В последнее время так много дождей.

Столько всего нужно продезинфицировать.

Грозовые облака выливают мощный ливень, когда я поднимаю подбородок и смотрю в небо, закрывая глаза и шепча отчаянную мольбу. «Я потерялась, Чарли. Скажи мне, что делать».

Гром гремит вдали, вибрируя прямо во мне, и именно тогда я слышу его.

Звук знакомого двигателя подкатывает к моему дому, шины с визгом останавливаются, и дверь машины с грохотом захлопывается.

Не может быть.

Нахмурившись, я быстро иду к боковой стороне дома и останавливаюсь, когда вижу, как он пробирается через мой газон к входной двери, его лицо скрыто за маской суровой решимости — как будто он выполняет миссию.

Паркер почти спотыкается, когда замечает меня, стоящую на заднем дворе и смотрящую на него с явным смешением недоумения и враждебности.

Почему он здесь?

Я не хочу, чтобы он здесь был. Он сказал мне держаться от него подальше.

Я скрещиваю руки на груди в оборонительной позе, а также чтобы скрыть тот факт, что дождь не очень хорошо сочетается с тонким белым хлопком.

Выражение лица Паркера мрачнеет, его черты напрягаются, когда он меняет направление и бросается ко мне. «Ты чертовски промокшая и полуголая», — прорывает он сквозь сильный дождь, приглаживая волосы, когда подходит ближе.

Мое лицо искажается презрением, я поворачиваюсь к нему спиной и ухожу, топая ногами, как капризный ребенок.

«Мелоди».

«Иди домой, Паркер», — приказываю я, бросая ему гневный взгляд через плечо. «Ты здесь нежеланный гость».

Он хватает меня за запястье, чтобы развернуть, и я чуть не поскальзываюсь на мокрой траве.

Я вырываю руку, как будто он обожг меня. «Не трогай меня! Не прикасайся ко мне».

«Черт возьми, ты прекратишь?»

«Почему ты здесь?» — требую я, тяжело дыша, возмущение нарастает. «Ты был довольно громким и ясным сегодня вечером на озере. Я для тебя просто помеха. Заноза в боку, комар в ухе. Муха в твоем гребаной супе».

Паркер открывает рот, чтобы ответить, чтобы выразить свои намерения, но его язык замирает, и он колеблется. Он просто смотрит на меня в течение нескольких секунд, сдвинув брови, как будто пытается что-то обдумать, или, может быть, он просто злится и нервничает, как всегда.

Я пытаюсь снова, заставляя себя смягчиться. «Почему ты здесь?»

Он глотает. «Я...» Паркер замолкает, по-видимому, не в силах вымолвить ни слова. Все его тело напрягается, мышцы челюсти дергаются, когда он опускает глаза, скользя по мне и задерживаясь на моей частично обнаженной груди, прижатой к теперь прозрачной майке. Он снова обращает свое внимание на мое лицо, его взгляд горячий и бурный. «Ты сводишь меня с ума, черт возьми».

Я поднимаю руки, чтобы закрыть ему вид на свою грудь, моя защита снова пробуждается к жизни. «Если ты пришел, чтобы оскорбить меня, то я не заинтересована. У меня был действительно дерьмовый день, и тебе будет приятно узнать, что ты в этом поучаствовал».

«Ты думаешь, это меня радует?»

«Да, думаю».

Паркер смахнул темные влажные волосы со лба и выпустил раздраженный вздох. «Мне это не доставляет удовольствия, Мелоди. Хочешь знать, что мне доставляет удовольствие?» Он наступает на меня, как голодный хищник. «Плевать на все. Не заботиться ни о чем. Быть одному, держаться в стороне и плевать на то, все еще ли ты на том озере с разбитым сердцем или дома, плача до утра, думая, что ты не достаточно хороша для такого придурка, как я».

Я отказываюсь позволить его словам пробить мою броню. «Ты льстишь себе. Я в порядке».

«Ты не понимаешь», — он качает головой. «Я должен тебя ненавидеть. Я должен ненавидеть все, что ты олицетворяешь. А сейчас все, что я хочу, — это трахнуть тебя». Паркер раздвигает мои руки, снова обнажая мои груди, чтобы его глаза могли насытиться мной. Его голос становится тише, слова срываются. «Что, черт возьми, ты со мной делаешь?»

Мое тело нагревается, пульс учащается, когда его пальцы сжимают мои запястья. Мое гневное дыхание возмущения становится дрожащим и неровным. «Я просто такая, какая есть».

«Да», — бормочет он, едва слышно. «Вот чего я боюсь».

Паркер приближается ко мне, и я зажмуриваю глаза, сердце начинает биться чаще.

Нет.

Нет, он не имеет права так поступать. Он не имеет права разрывать меня на части, а потом думать, что он может снова сшить меня. Это моя работа.

Сдерживая растущее возбуждение, я высвобождаю запястья и отстраняюсь, наблюдая, как его брови снова опускаются. «Иди домой, Паркер», — говорю я, ненавидя то, как дрожит мой голос. «Если ты хочешь почесать зуд, у тебя наверняка есть масса вариантов».

«Ты так думаешь?» Его брови сходятся еще сильнее, губы сжимаются, он пристально смотрит на меня. «Ты думаешь, что я гонюсь за юбками, и ты просто следующая в моем длинном списке вариантов?»

Я пожимаю плечами, притворяясь равнодушной. «Может быть. Вероятно».

Паркер медленно кивает, делает шаг вперед и сокращает расстояние между нами. Его близость пугающе сильна, когда его глаза скользят по моему лицу, как зеленый огонь лесного пожара. «Как насчет этого: я не занимался сексом одиннадцать лет — не думал об этом, не хотел этого. Мне было даже все равно». Он наклоняется ближе, пока его губы не касаются моего уха, как шепчущий поцелуй, и он выдыхает: «Или как насчет этого: за последнюю неделю я дрочил, думая о тебе, больше, чем за весь чертов год».