Неправильное сердце

—19—

Паркер

Все это время я ошибался насчет нее.

Она не солнце .

Она – сверкающий закат, бледный лунный свет, серебряные звезды в полуночном небе.

Она – тот маяк света, когда тьма угрожает и поглощает.

Нет, она не солнце…

Мелоди – луна.

«Поцелуй меня».

Она прижимается ко мне, не обращая внимания ни на что другое. Ее кожа гладкая и влажная под моими пальцами, когда я сжимаю ее груди сквозь стиснутые зубы, а мой член твердый, как камень, несмотря на холодную воду. Я стараюсь не терять контроль, потому что знаю, что как только это начнется, остановить это будет невозможно. Я слишком глубоко в этом погряз, и единственный выход будет чертовски болезненным.

Но, черт возьми, все, что я хочу, — это обхватить ее ноги вокруг себя и трахнуть ее до потери сознания посреди этого грязного озера.

Мелоди снова стонет, прижимаясь ко мне всем телом. «Пожалуйста».

Поцеловать ее?

Боже... нет. Я не могу этого сделать.

Я не буду.

Она хватает меня за затылок и поднимает подбородок, пока мы не оказываемся лицом к лицу, носы касаются. ...

Но, черт, я как бы хочу.

Я хочу знать, так ли сладка эта улыбка, которая преследует меня последние несколько месяцев, как она выглядит.

В моей груди раздается рык, и я оттягиваю ее волосы назад, как раз в тот момент, когда раскат грома пронзает тихую ночь. Мелоди смотрит на меня, грудь ее поднимается, глаза затуманены желанием. Ее идеально розовые губы приоткрываются, приглашая меня попробовать их, и ее нижняя губа дрожит, когда я приближаюсь, пока не оказываюсь в сантиметре от ее умоляющих губ.

Я думаю, что я собираюсь... Я думаю, что я собираюсь поцеловать ее прямо здесь, под легким дождем, мои ботинки погружаются в грязь, а мое тело погружается в нее.

Но момент разрушается... просто так.

Руки Мелоди погружаются под мою мокрую футболку, ее пальцы скользят по моим скрытым шрамам, и я не думаю, что она даже замечает это, потому что она слишком занята ожиданием, когда мои губы прикоснутся к ее губам... но я, блядь, замечаю.

И я замираю, становясь неподвижным, как штык, и отпускаю ее, как будто она мой враг, пересекающий линию фронта.

Мелоди спотыкается, с трудом удерживая равновесие в воде, ее глаза широко раскрыты и полны боли, когда она успокаивается и смотрит на меня. «Паркер?»

«Это чертова ошибка», — протягиваю я, отступая назад, мои ботинки и промокшие джинсы тянут меня вниз. «Просто... держись подальше».

«Что?»

Она выглядит так, как будто сейчас разрыдается, и я бы солгал, если бы сказал, что это не задело меня. Противостоя незнакомым чувствам, я качаю головой, бросая на нее гневные взгляды. «Держись подальше, ладно?»

Мелоди обнимает себя руками, как защитный щит, пытаясь отразить мой яд. «Что я сделала?»

« А что ты не сделала? Ты просто продолжаешь меня дразнить — ты продолжаешь вторгаться, навязываться, пытаться найти способ проникнуть внутрь. Ты чертова заноза в заднице».

Я бросаю в нее свои колючие слова, и думаю, что они ранят нас обоих.

Но, черт возьми, так будет лучше. Это может закончиться сейчас или позже, и позже это будет гораздо болезненнее.

Вздыхание удивления Мелоди смешивается с легким дождем, и она отворачивает голову от моего жесткого взгляда, кусая губу. «Я не понимаю», — говорит она прерывистым шепотом.

«В том-то и дело. Ты меня не понимаешь. И никогда не поймешь, так что лучше тебе просто держаться подальше».

Она недоверчиво качает головой, все еще избегая моего взгляда. «Ты козел».

«Да», — выпаливаю я, продолжая свой путь назад к берегу. «Похоже, ты избежала пули».

Я не жду ее ответа и не могу больше выносить ее горькие слезы, поэтому поворачиваюсь и шагаю по озеру, пока не достигаю берега.

Потом я вспоминаю, что оставил свой чертов грузовик на встрече поддержки.

Черт возьми.

Ворча от разочарования, я делаю для себя заметку, что в будущем нужно избегать драматических уходов, когда у меня нет возможности уйти, особенно когда я промок до нитки и покрыт водорослями, вытаскивая из своих боксеров неизвестные озерные виды рыб.

До моего грузовика четыре мили пешком, и я бы хотел сказать, что это из-за всех вышеупомянутых причин.

Но в основном это потому, что я не могу выбросить из головы этот чертов взгляд в ее глазах.

Два часа спустя я наконец дома, приняв душ, раздраженный и сдержанный. Уолден лежит у моих ног, подбородком опираясь на две волосатые лапы, и смотрит на меня, развалившегося на диване.

Я просто смотрю в пространство, прокручивая в голове события этой ночи и гадая, как я вляпался в эту абсолютную херню.

Я решаю разобраться в фактах.

Факт номер один: меня привлекает Мелоди.

Как бы я ни хотел жить в своем вымышленном мире отрицания и притворяться, что все это просто гигантская случайность, правда очевидна. Она меня чертовски привлекает.

Моему члену нравится то, что он видит, и он хочет видеть больше.

Факт.

Факт номер два: я не люблю женщин.

За исключением... Мне нравится Бри, и всегда нравилась, и, похоже, мне нравится Мелоди, и, черт возьми, даже Амелия начинает мне нравиться. И ладно — мисс Кэтрин тоже не так уж плоха, особенно сегодня, когда она принесла маленькие подносы с разнообразными сэндвичами и фруктами.

Так что, может быть, это не факт. Я пока пропущу этот факт.

Факт номер три: мне нравятся люди, которые меня кормят.

Факт номер четыре: эмоции — это мусор, и я неспособен к искренним отношениям. Поэтому преследовать свое влечение к Мелоди — катастрофическая ошибка.

Эта женщина пережила достаточно горя и душевной боли на всю жизнь, и если сегодняшний вечер является показателем того, как может развиться возможная интрижка, то в ее интересах держаться от меня подальше. Я только потяну ее вниз и утоплю в своем океане страданий.

Какие сексуальные отношения мы вообще можем иметь? Как она будет себя чувствовать, трахаясь с парнем, который ненавидит близость и отказывается снимать рубашку?

Это бессмысленно, тупик.

Вывод: я хочу трахнуть Мелоди, но не буду. Некоторые женщины мне нравятся. Я люблю еду.

Заключительные мысли: это упражнение было отвратительным, и я не чувствую себя лучше.

Мой разум продолжает кипеть, черная туча, нависающая надо мной, становится более агрессивной, чем дождевые тучи за моим окном. Идет дождь — снова. Это было дождливое лето, и я не могу не задаться вопросом, все ли еще Мелоди там, может быть, сидя на песчаном пляже, промокшая до нитки и полная раскаяния.

Черт... она была такой счастливой в этом озере сегодня вечером, танцуя и паря в воздухе, свободная, как птица.

А потом я все испортил.

Мои шрамы и старые призраки взяли верх, погасив ее искру и отправив ее обратно в темноту.

Я заставил ее плакать.

Я заставил ее усомниться.

Я заставил ее перестать танцевать.

И я ненавижу, что эти мысли ползут под кожу и съедают меня заживо. Я не привык к сожалению или вине. Я не чувствую.

Но сейчас я чувствую, и это чувство отвратительное.

Уолден толкает мою ногу в носке, издавая небольшой ворчливый звук, а я ворчу в ответ. Мы с этим старым псом — как две капли воды.

Когда я наклоняюсь, чтобы почесать его за ушами, мой телефон пищит рядом со мной на диване. У меня мурашки по коже, и желудок сжимается от мысли, что это может быть Мелоди — интересно, она посылает меня на хрен или, может, присылает милое, сочувственное сообщение, что будет в миллиард раз хуже.