Страница 45 из 114
—17—
Паркер
Позже на той же неделе Бри врывается в мою прихожую с коробкой пончиков, прерывая мой послеобеденный сон на диване с Уолденом, который свернулся калачиком у моих ног. Я почти уверен, что это первый раз, когда он действительно решился запрыгнуть ко мне.
Я прикрываю лоб тыльной стороной руки и ворчливо приветствую сестру, глядя на нее одним открытым глазом. Это мой первый выходной за несколько месяцев, поэтому я просто хочу вернуться к сну.
«О боже... посмотри на свою собаку, Паркер».
Веселый голос Бри заставляет меня открыть оба глаза, и я поднимаюсь на руки. Я смотрю на черно-белого пушистого комочка в конце дивана, весь иссохшего и костлявого, с темными родинками и кожными наростами на коже. «Он выглядит чертовски старым», — бормочу я, а затем провожу ладонью по лицу.
«У него растут волосы», — сияет Бри. «Мне показалось, что он выглядел по-другому, когда ты привез его на днях».
Она мчится — буквально мчится — к нам, ее каштановые локоны подпрыгивают при каждом шаге. Я скептически поднимаю брови. «Сомневаюсь».
«Я серьезно. Посмотри на эти свежие участки шерсти. Ты изменил его рацион?»
«Нет. Он ест корм, который ты купила в психопатическом количестве, и иногда эту отвратительную дрянь в банке, которая выглядит как желеобразные внутренности слизняка».
«Похоже, помогает. Продолжай в том же духе».
«Внутренности слизняка принято к сведению».
Бри наклоняется над спинкой дивана и чешет Уолдена между ушами, от чего бедное животное вздрогнуло и проснулось, потому что оно глухое как плита. «Прости, малыш. Не хотела тебя пугать», — говорит она с широкой улыбкой.
Уолден тяжело вздыхает и снова засыпает. Счастливчик.
Перекинув ноги через край дивана, я чешу свою отросшую щетину и бросаю быстрый взгляд на сестру. Я дважды смотрю на нее, когда обнаруживаю, что она изучает меня с этой знающей улыбкой, ее карие глаза блестят. «Что?»
«Ты наконец-то займешься сексом, да?»
«Что за хрень?»
Бри сжимает губы, прищуриваясь и пристально глядя на меня. «Ты займешься».
«Ты явно под каким-то воздействием».
«Ты тоже», — отзывается она. «Как ее зовут?»
«Пока».
«Паркер, перестань. Твой дом, наверное, чище, чем когда-либо, у твоей собаки вдруг вырос мех, как у Chia Pet, и...» Она подходит к моей стороне дивана и крутит ухоженным пальцем перед моим лицом. «Это».
«Мое вечное хмурое выражение лица?»
«Ты выглядишь... по-другому».
Я с раздражением стону, поднимаясь с дивана и уходя, уже зная, что она пойдет за мной. Неумолимая. «Это твои желания, Бри. Я все тот же старый безрадостный ворчун, которого ты знаешь и, по какой-то неизвестной причине, любишь».
Бри следует за мной на кухню, неся с собой свой бесконечный оптимизм. Она обхватывает мое запястье пальцами, чтобы остановить мое намеренное уклонение. «Эй. Подожди секунду».
Закрыв глаза и стиснув челюсти, я медленно поворачиваюсь к ней лицом.
«Паркер».
«Бри», — протягиваю я.
«Ты не мог бы посмотреть на меня, пожалуйста?»
Черт возьми. Я удовлетворяю ее просьбу, но делаю это как можно более уныло — сжав брови, сжав губы, с возмущенным взглядом. Взгляд Бри скользит по мне, как будто она готовится к выпускному экзамену, впитывая каждую линию и складку, запоминая каждую деталь. Она в режиме исследования. Ее маленький нос морщится, и кажется, что веснушки, покрывающие ее высокие скулы, рассыпаются и распространяются. Ее густые темные брови морщатся от любопытства. Я издаю что-то среднее между вздохом и фырканьем, смешанным с раздражением, и скрещиваю руки на груди. «Ты закончила?»
Бри поднимает уголки своих губ цвета серого-коричневого. «Кто она?»
«Я ни с кем не сплю».
«Я не об этом спрашивала».
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но затем закрываю его. Я скрежещу зубами, мышцы рук дергаются. Я не собираюсь потакать Бри, потому что это ничего не значит — она ничего не значит — но все равно выпаливаю: «Она просто кто-то, кого я встретил на тех дурацких встречах, на которые ты меня заставила ходить».
«О, Боже мой...»
Я в ужасе, когда она начинает плакать. «Что ты делаешь? Не делай этого, черт возьми. Почему ты так поступаешь?»
Бри бросается на меня с напряженным хныканьем, обнимает меня так, что у меня ломаются кости, и плачет в мою рубашку. Ее волосы пахнут так же, как в детстве, чем-то вроде детской присыпки и диких орхидей, и я не могу не расслабиться, когда ее вьющиеся локоны щекочут мой нос. «Это ничего… и это никуда не денется».
«Это не ничего, Паркер. Это не так». Она отрывает щеку от моей груди, вытирая слезы тыльной стороной запястья, а затем прижимает ладонь к моему сердцу. «Год назад я думала, что потеряю тебя, но тебе дали второй шанс. Шанс, который, как я думала, ты никогда не сможешь оценить».
Я напрягаюсь, отворачиваюсь и тяжело выдыхаю. «Ты делаешь из этого большую проблему, чем она есть на самом деле».
«Твое счастье — это большая проблема, младший брат. Это чертовски большая проблема». Бри дарит мне слезливую улыбку, шмыгая носом, когда делает шаг назад. «Я не буду выпытывать у тебя подробности. Я не думаю, что ты еще готов к этому».
«Хорошо. Деталей нет, и к тому же я лучше прыгну в яму с голодными бобрами, чем буду с тобой об этом разговаривать».
Она шутливо стучит мне по плечу кулаком. «Я все равно тебя сломаю», — говорит она, направляясь к коробке с разнообразными пончиками и выбирая из них глазированный пончик с черникой. Бри откусывает большой кусок и бормочет сквозь крошки: «Просто держись подальше от бобровых ям до тех пор».
Наступает вечер, и я направляюсь к своему креслу на колесиках, когда мой мобильный телефон издает звук уведомления о получении сообщения: Магнолия.
Прошло уже несколько дней с тех пор, как торнадо обрушился на Делаван — когда Мелоди и я убирали мусор, заваливший улицы ее района, в основном молча, не зная, что сказать друг другу после того, что произошло между нами в том темном кабинете. Но я заметил, что она время от времени смотрит на меня, погруженная в свои мысли, с несколько мечтательным взглядом. Задумчивая, но причудливая. Это было нервирующе. Весь этот чертов день был нервирующим, поэтому я с тех пор с ней не разговаривал и с тревогой жду нашей следующей встречи.
Но я поговорил с Магнолией.
Она — мой выход. Она — анонимная незнакомка, с которой я могу поделиться своими переживаниями, пошутить и даже показать свою уязвимость — все то, чего я не могу делать в повседневной жизни.
С ней я могу быть собой. Я могу быть тем человеком, которым я, вероятно, был бы сейчас, если бы жизнь не испортила мне все.
Открыв свой аккаунт Gmail, я нажимаю на ее маленькое окно для сообщений.
Магнолия: Скажи мне признание.
Я: Розовый Starburst — это, безусловно, самый ужасный вкус.
Магнолия: Мы больше не друзья.
Друзья. Это то, кем мы являемся?
Я почти уверен, что у меня нет друзей — за исключением, может быть, Оуэна, но я не думаю, что восьмилетний мальчик, с которым я только что познакомился, действительно считается другом.
Можно ли считать этого незнакомого вдовца на экране моего компьютера, которого я даже никогда не видел, другом? Эта идея кажется абсурдной, но я не поправляю ее, потому что, черт возьми, я не знаю.
Я: Твоя очередь.
Проходит несколько мгновений, прежде чем она отвечает.
Магнолия: У меня есть признание... и, наверное, это слишком личная информация, но я не могу поговорить об этом ни с кем другим. Ты как мой секретный дневник, только ты отвечаешь мне и иногда даешь странно хорошие советы.