Неправильное сердце

«Так это что, буря?»

«Да».

Я тяну ее за волосы, а другой рукой глажу ее по спине и обхватываю бедро, пока не прижимаюсь своим возбуждением к верхушке ее бедер, и она точно понимает, что я чувствую. «Мне кажется, что это нечто другое», — отвечаю я тихим голосом.

Руки Мелоди с хныком опускаются на мои плечи, сжимая их крепко, ее ногти наверняка оставляют маленькие полумесяцы на моей коже. Она резко вдыхает, все ее тело напрягается, а лоб прижимается к моему и остается там. Она шепчет мое имя, как будто не может вымолвить ничего больше. «Паркер...»

Боже, это чертовски круто.

Я давно не занимался сексом. Я даже не думал об этом — до нее. До той ночи под дождевыми облаками, когда я смотрел, как она танцует на капоте своей машины, невесомая и свободная, ее мокрая одежда прилипла к слоновой кости коже, которую я вдруг захотел почувствовать под своими пальцами.

Но это был просто случай.

А это...

Это просто тьма, которая играет со мной в игры. Играет с нами обоими.

Я едва могу разглядеть ее очертания сквозь черную завесу между нами, но я могу представить ее покрасневшие щеки, взъерошенные волосы и большие зеленые глаза, как две изумрудные стрелы в моей груди.

Все, что я хочу, — это вытащить их, но они застряли, засели слишком глубоко, и это только ухудшит ситуацию. Я истеку кровью.

Вместо этого я крепче обнимаю Мелоди за бедро, когда ее нос касается моего. Наше дыхание смешивается, и моя голова откидывается назад к стене, ее грудь прижимается к моему торсу. Я чувствую, как она приближается, ее губы почти касаются моих.

Это тьма. Это не реально.

Я задыхаюсь от ее запаха, у меня кружится голова и я теряю сознание.

Ладони Мелоди скользят к моей шее, ее большие пальцы нежно поглаживают ее, и она дышит на мои губы: «Ты снова дрожишь».

Черт.

На этот раз дело не в темноте и не в буре — дело в ней. Она переворачивает меня изнутри, пахнет лимонами и грейпфрутом, теплая и мягкая в моих руках, и издает эти маленькие писклявые звуки, которые проникают прямо в мой пах. И я знаю, что должен отстраниться, потому что ее губы чертовски близки к моим, но мне кажется, что она вдыхает в меня жизнь, и я не знаю, как отстраниться от чего-то подобного.

Мелоди наклоняется еще на сантиметр, и наши губы соприкасаются. Так мягко, так легко, почти незаметно, но это ощущение как электрический разряд.

Катастрофическое.

Я не двигаюсь. Я едва дышу.

Я просто держу ее так крепко, что боюсь сломать ее.

Но я больше боюсь, что она сломает меня первой.

Однако она не давит сильнее, она просто задерживается там, запоминая форму моего рта своим. Мелоди нежно скользит губами по моим, вдыхая глубокий, дрожащий вздох, и наносит самый нежный поцелуй на мою нижнюю губу.

Но прежде чем мы пересечем еще одну грань, прежде чем она пробьет еще одну из моих стальных стен, свет снова замигает.

Мелоди отскакивает назад с резким вздохом, поднимая руку и прижимая пальцы к губам, как будто она в шоке. Она моргает, глядя на яркий свет люминесцентных ламп, с ярко-красными щеками, спутанными светлыми волосами и выражением лица... с широко открытыми глазами и униженным.

Моя грудь сжимается от внезапной ярости, и я сквозь стиснутые зубы выдавливаю: «Убирайся с меня».

Ее брови опускаются, она колеблется.

«Убирайся с меня, Мелоди, черт возьми».

Ее черты лица становятся напряженными и жесткими, когда она срывается с моих колен и поднимается на дрожащие ноги. «Не нужно быть таким придурком», — прошипела она хриплым голосом.

«Я не целуюсь. Я никогда не целовался». Я встаю, внутренне ругая свой член, чтобы он успокоился, черт возьми.

«Что?»

«Я, блядь, не целуюсь, ясно? Никогда не целовался. Ни разу».

Мелоди смотрит на меня с недоверием. «Как это возможно?»

Я поправляю футболку и взъерошиваю волосы, бросая на нее уничтожающий взгляд. «Мне не особо нравятся женщины, вот как».

Ее глаза выпучиваются, и она повторяет: «Что?»

Боже мой.

Какая чертова неразбериха.

Я не удосуживаюсь отвечать ей и выбегаю из комнаты, практически выбивая дверь ногой, в надежде, что торнадо все еще где-то бродит, чтобы я мог нырнуть в него с головой.

«Паркер».

Мелоди зовет меня, когда я топаю по лестнице, но я ускоряю шаг и иду за своими инструментами, чтобы наконец убраться отсюда. Краткий взгляд в ее окно заставляет меня остановиться. «Черт...»

Везде валяются поваленные деревья, одно из них снес крышу. Оконные ставни, стекла, водосточные желоба — все это разбросано по пыльной улице.

Обломки, разрушения, развалины.

Я подхожу к окну, мои глаза впитывают картину разрушений, пока я осматриваю ее район, и по коже пробегает жуткий холодок. По ее переднему двору бродит пожилая женщина в цветочной ночной рубашке, выглядящая совершенно потерянной, в оцепенении.

Я чувствую, как Мелоди подходит ко мне сзади, и поворачиваюсь к ней, замечая слезы, наполняющие ее глаза, когда она в тихом ужасе смотрит на сцену перед нами — сцену, которая выглядит так, будто она взята прямо из фильма-апокалипсиса. Когда она поднимает на меня свои затуманенные и опустошенные глаза, мое сердце замирает.

Ее страдание застает меня врасплох, потому что я тоже его чувствую, а раньше мне было все равно. На самом деле. Я забочусь о Бри, и я достаточно забочусь о своей собаке, чтобы иметь достаточно такта, чтобы оставить ее у нее по дороге сюда, чтобы она не осталась одна во время шторма.

Но боль моей сестры никогда не была моей болью. Ее разбитые сердца и неудачи никогда не мешали мне спать по ночам. Я невосприимчив к чужому горю, потому что всегда был слишком поглощен своим собственным.

Но не сейчас. Не сейчас, когда она смотрит на меня своими раненными зелеными глазами, как будто весь ее мир превратился в руины и угасшие угли.

Я тоже это чувствую.

И это какое-то тошнотворное чувство — удар в живот, жгучий комок в горле. Я хочу вырезать его из себя. Отвергнуть.

Отвергнуть ее, как я пытаюсь сделать с того дня, когда она ворвалась на встречу, как мой личный торнадо, полная решимости нанести мне удар своими бесконечными улыбками и счастливыми лучиками солнца.

Мы еще мгновение смотрим друг на друга, прежде чем Мелоди снова обращает свое внимание на переднее окно и сосредотачивается на пожилой женщине. Она резко вдыхает. «Миссис Портер...»

Я наблюдаю, как Мелоди, не задумываясь, даже не колеблясь, надевает туфли, выбегает из дома и перебегает улицу, уклоняясь от разбросанных обломков и упавших ветвей деревьев. Мои ноги несут меня к открытой двери, а глаза следят за ее миниатюрной фигуркой, когда она встречает миссис Портер на лужайке перед домом и крепко обнимает хрупкую женщину. Никаких колебаний, никакой нерешительности, никаких мыслей о себе или своих проблемах.

Только сочувствие.

Стоя в прихожей, беспокойно постукивая пальцами по косяку и чувствуя внутри себя незнакомые эмоции, я делаю то, чего никогда раньше не делал.

Я иду на кухню Мелоди и, вместо того чтобы собрать свои вещи и сбежать, рыщу в ее шкафчиках, пока не нахожу коробку с мешками для мусора.

Затем я выхожу из ее дома и приступаю к делу.