Неправильное сердце

—16—

Паркер

«Расскажи мне свою историю».

Она обнимает меня, как будто я ее любимое одеяло, и это единственное, что удерживает меня от того, чтобы вернуться в прошлое и снова оказаться в том шкафу. В той тюрьме.

Слышно, как будто за дверью проходит грузовой поезд, но она громче — ее присутствие, ее дыхание, бьющееся о мою грудь спорадическими вздохами, ее пульс, вибрирующий под моей кожей, чертово ощущение ее рук, обнимающих мою талию, такие нежные и хрупкие, но такие громкие.

Она громче голоса в моей голове, который кричит мне сопротивляться, оттолкнуть ее и убраться отсюда, к черту торнадо.

Она даже громче моего врожденного страха перед темными, закрытыми пространствами.

Да, Мелоди громче... и я парализован каждым децибелом, каждой оглушительной нотой.

Резко вдыхая, я отвечаю: «Ты не хочешь слышать мою историю. Это не приятная история».

«Это не значит, что она не заслуживает того, чтобы ее рассказали», — шепчет она в ответ.

Я зажмуриваю глаза, как будто это каким-то образом заставит ее исчезнуть.

Это всего лишь притворство.

Это всего лишь тьма, которая, как всегда, играет с моей головой.

Я ненавижу темноту, действительно ненавижу, и я знаю, что это звучит слабо и жалко, учитывая, что я взрослый мужчина. Но такая темнота, когда ты даже не видишь своей руки перед лицом, возвращает меня в тот шкаф, когда мне было пять лет, я был совсем один и испуган до смерти.

Все, что у меня было, — это призраки, которые составляли мне компанию.

Все, что у меня было, — это Зефир.

А теперь у меня есть она.

Откинув голову назад, я выдыхаю с усилием, а затем глубоко вдыхаю носом. Я делаю это снова и снова, закрывая глаза и пытаясь собраться, прежде чем сорваться.

Мелоди, должно быть, заметила мое напряжение, мою нарастающую панику, потому что ее руки отрываются от моей спины и скользят по моей груди, сжимая ткань моей футболки между двумя кулаками. «Ты в порядке?»

«Да», — выдавливаю я, отталкивая ее руки и опуская их обратно на мои бедра.

Я не хочу, чтобы она трогала меня там.

Мелоди теребит шлевки ремня, опуская голову и прижимая лоб к моей груди. «Поговори со мной».

«Нет».

«Ты дрожишь».

Черт, правда?

Глупое, предательское тело. Мои руки сжимаются в кулаки по обе стороны от меня, я стискиваю зубы и выжимаю из себя: «Я не люблю темноту».

Я жду ее реакции, ее неизбежного сочувствия. Возможно, смеха. Я не знаю, чего ожидать, потому что никогда раньше никому об этом не рассказывал, но не могу представить ничего, кроме насмешек.

Однако она меня удивляет. Она всегда меня удивляет.

«Мне это тоже не нравится», — тихо отвечает Мелоди, проводя указательным пальцем по краю моих брюк. «Но с тобой здесь не так плохо».

Шум становится все ближе, дом вокруг нас дрожит, и я спотыкаюсь, теряя равновесие из-за нарастающего беспокойства. Моя спина ударяется о стену рядом с нами, и я тяну ее за собой, инстинктивно обнимая ее и прижимая к своей груди.

Мелоди издает какой-то хриплый стон, может быть, вздох, но я не уверен, из-за страха это или потому, что мы теперь полностью переплелись друг с другом, и мои пальцы каким-то образом поднялись к ее волосам, пробираясь сквозь пряди и нежно сжимая их.

Моя паника, кажется, утихает в тот момент, когда она оказывается в моих объятиях — в тот момент, когда я сдаюсь и держу ее. Она разрушает мои кирпичные стены, и ее солнечные лучи проникают сквозь трещины, пытаясь согреть меня.

Черт возьми, что она со мной делает?

Я скольжу спиной по стене, и она следует за мной, пока мы не падаем вместе на плиточный пол, и Мелоди садится мне на колени, обхватывая меня коленями. Моя правая рука все еще запуталась в ее волосах, а другая обнимает ее за спину, и хотя я ничего не вижу, я знаю, что мы находимся лицом к лицу, потому что ее теплое дыхание скользит по моим губам с каждым тяжелым выдохом.

Я хочу винить бушующую бурю — я хочу сказать, что угроза снаружи кажется мне большей, чем угроза со стороны нее, и поэтому оправдываю то, что позволяю ей цепляться за меня.

Оправдываю то, что цепляюсь за нее в ответ.

Только... вчера не было никакой угрозы, когда я позволил ей прикоснуться ко мне — когда я позволил ей взять мою руку в свои ладони и провести ленивым пальцем по складкам, как будто она каким-то образом вписывала себя в меня. Клеймила меня солнечным светом.

Сегодня утром не было никакой опасности, когда какое-то чертово чувство собственничества пронзило меня, как наркотик, и я почувствовал потребность заявить о своих правах на нее.

Это сводит с ума.

Это сбивает с толку, бессмысленно и чертовски сводит с ума, как я ненавижу все, что она олицетворяет, все, что она представляет, и все же... я ее совсем не ненавижу.

«Ты больше не дрожишь». Голос Мелоди проникает в мои мрачные размышления, пока она продолжает вторгаться в меня. Она продолжает нарушать границы. «Мой отец говорил мне, что тьма — лучший хранитель секретов. То, что мы говорим в темноте, никогда не должно выйти за ее пределы».

Ее щека снова опускается на мою грудь, ее слова заглушаются моей рубашкой, а тонкие волоски на ее голове щекочут мой нос, когда я вдыхаю дрожащий воздух. Полностью окутанный и поглощенный тьмой, я изливаю из себя безрассудные мысли. «Когда я был ребенком... со мной произошло кое-что действительно плохое. Я проводил много времени в темноте, и это запутало мне голову. Играло со мной в игры».

Я чувствую, как ее голова медленно поднимается с моей груди, ее глаза ищут меня сквозь густой покров тьмы, пытаясь разглядеть меня.

Она всегда пытается меня увидеть.

«Паркер», — шепчет она нежно, ее лицо близко, слишком близко. Ее руки снова начинают двигаться вверх, от моей груди к шее, поднимаясь к моему лицу, пока обе ладони не обхватывают мою челюсть.

Мое тело напрягается от прикосновения, желая отвергнуть нежность ее прикосновения — как будто это какая-то чуждая сущность, которая не принадлежит мне. Я хватаю ее за запястья. «Не надо. Мне не нужна твоя жалость».

«Это не жалость». Мелоди высвобождает руки из моего захвата и возвращает их к моему лицу, ее пальцы легки, как перышко, на моей грубой челюсти. «Это сочувствие».

«Мне это тоже не нужно».

Шум снаружи, похожий на мчащийся поезд, кажется, стихает, и я задаюсь вопросом, не миновала ли опасность. Я надеюсь, что все это скоро закончится, и я смогу убраться отсюда и никогда не оглядываться назад. Свет на мгновение меркнет, и я успеваю заметить блеск в ее глазах и розовый румянец на щеках.

А потом снова наступает темнота. Наши секреты по-прежнему в безопасности.

Ее мягкие пальцы скользят по щетине на моем подбородке, и она медленно вдыхает. «Расскажи мне больше».

Я пытаюсь оттолкнуть ее руки, но она сопротивляется, удерживая меня и обхватывая мое лицо ладонями.

«Продолжай, Паркер».

Я рычу и снова сжимаю ее волосы в кулаке, когда волна гнева пронзает меня. «Чёрт, какая назойливая», — выплевываю я, и наши лбы сталкиваются, когда она наклоняется ко мне.

Мелоди снова издает этот звук, писклявое мяуканье, когда я сильнее сжимаю ее волосы, а ее острые ногти впиваются в мои щеки.

Черт, это чертовски неподходящее время, чтобы возбуждаться.

«Продолжай», — говорит она дрожащим голосом, повторяя мои собственные слова той ночью под дождем. «Злись. Выпусти это».

Ее тело прижимается ко мне, наши пахи соприкасаются, и между стиснутыми зубами раздается шипение. «Ты не хочешь знать, что я сейчас чувствую».

«Нет, хочу», — настаивает она, обхватывая мои бедра коленями. «Ты можешь поговорить со мной. Мы просто два человека, укрывающиеся от бури».