Страница 42 из 114
С другой стороны стены подвала раздаются свисты и вопли, от которых я дрожу, и как только мы доходим до старой деревянной двери в комнату, свет гаснет.
Черт.
Инстинктивно я тянусь к Паркеру, втягиваю его в теперь совершенно темную комнату и закрываю за собой дверь. Когда я поворачиваюсь, он стоит прямо передо мной — прижавшись ко мне, мой нос касается его груди, вдыхая его землистый запах. Клянусь, я чувствую, как он вздрагивает, когда я выдыхаю неровный вздох, сжимая пальцы в кулаки по бокам, пытаясь удержать их от того, чтобы дотянуться до него. Чтобы не схватить его, как спасательный круг. «У нас отключили электричество. Это не к добру», — констатирую я очевидное, шепча ему на ухо, слабым, прерывистым голосом.
Я слышу, как он сглатывает, стоя неподвижно, и единственным звуком, кроме нашего тяжелого дыхания и быстрого сердцебиения, являются сирены, раздающиеся вдали и смешивающиеся с гневным ветром. Паркер колеблется, прежде чем с трудом произносит: «Ты в порядке?»
Боже, его вопрос что-то делает со мной. На нас надвигается циклон, но это мое нутро скручивается и крутится.
Чувствуя головокружение от его близости, я наклоняюсь ближе, всего на сантиметр, пока мой лоб не прижимается к твердой поверхности его груди, и мои руки поднимаются сами по себе, несмотря на мое сопротивление, несмотря на мой страх. Они поднимаются и ложатся на его бедра, опускаясь чуть ниже края его футболки и касаясь кожаного ремня, опоясывающего его талию. Один из моих пальцев скользит по петле ремня, когда я выдыхаю еще один затянутый вздох и прижимаю его к себе. «Я в порядке. А ты?»
Паркер остается неподвижным, но я чувствую, как его дыхание учащается. Я слышу, как его сердце бьется в моих ушах, громче сирен.
Он не отвечает сразу, поэтому я спрашиваю более конкретно: «Ты боишься?»
Его ответ следует быстро: «Да».
«Шторма?» — спрашиваю я, прижимая лоб к его груди, пока мой висок не оказывается на уровне его сердца.
«Нет».
Он боится меня, боится того, что происходит между нами. Я знаю это, я точно понимаю, что он имеет в виду, потому что чувствую то же самое, но все равно спрашиваю: «Чего ты боишься, Паркер?»
Глубокий вздох ударяет по моей голове, дрожащий и взволнованный. Руки Паркера все еще висят без дела по бокам, отказываясь удерживать меня, отказываясь сдаваться. «Не заставляй меня отвечать на этот вопрос».
Я прижимаюсь к нему сильнее, и он не отстраняется.
Он не отстраняется, и я знаю, что это что-то значит.
Я отказываюсь от вопроса, потому что он не готов, и, честно говоря, я тоже не готова. Вместо этого я закрываю глаза, сжимая их, пока визжащий ветер эхом разносится по темноте, вызывая страшный вздох, вырывающийся из моих губ. Дом дребезжит вокруг нас, моя кожа вибрирует, горло горит, поэтому я просто продолжаю держать его, все крепче и крепче, пока мои руки полностью не обхватывают его талию. «Расскажи мне историю», — прошу я нежно, нуждаясь в отвлечении, нуждаясь в том, чтобы услышать его голос. Здесь так темно — я должна знать, что я не одна.
Паркер на мгновение замирает, глубоко вдыхая и выдыхая воздух в мои волосы. «Какую историю?»
Ветер ревет, окна грохочут, ставни хлопают, сирены громко воют, все пытаются перекричать шум наших измученных сердец и запутанных умов.
Я никогда особо не любила темноту, но сейчас она кажется мне другом.
Прижавшись поближе, я шепчу в его футболку: «Расскажи мне свою историю».