Страница 38 из 114
«Это его настоящее имя?»
«Нет, конечно. Мы ничего не знаем друг о друге».
«Жаль. Сексуальное имя». Лия прислоняется к моему кухонному острову, обхватив пальцами край столешницы. Она наклоняет голову так, как делает это, когда пытается меня прочитать. «Как ты думаешь, что оно означает?»
«Зефир?»
«Да».
Сжав губы, я закидываю волосы за левое плечо, теребя секущиеся кончики, которые нужно подстричь. «Думаешь, это аббревиатура от чего-то?»
«Ооо». Ее золотистые глаза светятся ярче, расширяясь, пока ее ум пытается придумать что-то удивительное. «Зомби, поедающие сердца людей круглый год. Он зомби».
«Это очень мрачный поворот».
Лия подмигивает мне своими идеально очерченными бровями. «Может, он просто любит Мадонну».
«Или, может, это кодовое слово».
«Или безопасное слово — во время секса. Может, он извращенец».
Мы обе смеемся, но мой смех затихает в тот момент, когда в моей голове мелькает лицо Паркера. Потому что я думала о сексе.
Черт.
Пока Лия начинает вытирать столешницы, я достаю свой телефон и пролистываю контакты, пока не нахожу его имя. Я отправляю ему короткое сообщение.
Я: Ты занят? Мой потолок пытался меня убить.
«Я очень, очень благодарна тебе за то, что ты пришел».
Паркер тяжело входит в мою дверь, топая рабочими ботинками по коврику у входа. Его темные волосы — хаотичная копна отросших волн, а кожа испачкана грязью и пятнами краски. Он смотрит на меня тем же пронзительным взглядом, который вызывает во мне тревогу, как будто пытается проникнуть за слова. «Да. Без проблем».
Его взгляд скользит по мне, и я немного жалею, что не переоделась из своей удобной одежды. На мне только хлопковые шорты и старая футболка из колледжа, а волосы собраны в неаккуратный пучок. Но потом я ругаю себя за то, что пожалела об этом — это не имеет значения. Я не пытаюсь произвести на него впечатление. «Ты только что с работы?»
«Да».
«У тебя, похоже, хорошо идет дело. Я рада за тебя».
Паркер нахмурился, услышав мой ответ. Он иногда так делает — хмурится, когда ему делают комплименты, и улыбается. Проявляет доброту. Сначала я думала, что он просто придурок, но теперь я задаюсь вопросом, может, он действительно не привык к таким вещам.
«Мне нравится быть занятой».
Я улыбаюсь ему. «Я понимаю. Поэтому я и сошла с ума от своего пекарского бизнеса. Это помогает мне сосредоточиться. Отвлечься».
«Они были вкусные».
Его ответ застает меня врасплох, и моя улыбка исчезает. Он что, только что сказал что-то... милое? Мне? «О... кексы?»
«Да». Паркер прочищает горло и кивает в сторону кухни. «Сюда?»
Я слепо киваю, наблюдая, как он обходит меня и направляется к месту преступления со своим ящиком с инструментами. Сжимая руки, я следую за ним, гадая, стоит ли мне продолжать разговор. Еще больше приятных слов. «Так, эм, ты живешь поблизости?»
Совершенно захватывающе, Мелоди. Отличная работа.
«Минут в десять, плюс-минус», — отвечает он, глядя на зияющую дыру, когда мы входим в кухню. «Боже».
Я морщусь, следуя его взгляду. «Хотела бы я рассказать какую-нибудь классную историю — о метеорическом дожде, может быть, о таинственном бродяге, живущем в моем потолке. Но мой брат говорит, что это просто протекающая труба».
Паркер бросает на меня любопытный взгляд. «Протекающая труба звучит менее опасной для жизни».
«Но это не классная история», — говорю я, помахивая пальцем в его сторону.
Он сжимает губы, и я решаю поверить, что он сдерживает улыбку.
«Я пойду за лестницей из своей машины», — бормочет он, и его ящик с инструментами звенит о столешницу. «Сегодня я могу сделать замеры и все такое, а завтра вернусь, чтобы закончить. У меня есть другая работа днем, так что, скорее всего, это будет ранний вечер».
«Звучит отлично. Спасибо».
Паркер слегка кивает мне, отводя взгляд и обходя меня, чтобы выйти к своей машине. Его рука слегка касается моей, когда он проходит мимо, и я чувствую прилив тепла, от которого моя кожа краснеет. Мимолетный взгляд, который он бросает мне через плечо, заставляет меня задуматься, почувствовал ли он то же самое.
Я обнимаю себя за плечи, пытаясь избавиться от мурашек. Они — физическое доказательство этого чувства, этого назойливого любопытства, которое быстро перерастает в нечто другое. И, может быть, я должна радоваться этому. Чувствовать облегчение. Это доказательство того, что я все еще жива, что я способна чувствовать что-то, кроме всепоглощающего оцепенения.
Но, честно говоря, это злит меня.
Как смеет мое тело так реагировать, как смеет оно чувствовать.
Как смеет оно возбуждаться от мужчины, который не Чарли.
Мой взгляд скользит к нашей свадебной картине, висящей на дальней стене, той, которую я по крайней мере пятьдесят тысяч раз собиралась снять. Мне больно на нее смотреть. Больно видеть его улыбку, такую счастливую, такую влюбленную — он и не подозревал, как быстро наша любовная история закончится, обернувшись горькой трагедией.
Слезы жгут глаза, горло пересыхает, поэтому я отвлекаюсь, иду на кухню и начинаю печь. Я стараюсь игнорировать присутствие Паркера, который устанавливает лестницу, неся инструменты и измерительные приборы в зубах. Я стараюсь не обращать внимания на то, как мышцы его спины напрягаются и растягивают ткань его светло-серой футболки, и на то, как слабый аромат его шампуня или дезодоранта смешивается с запахом теста для шоколадных брауни — чем-то чистым и свежим. Органичным, как запах легкого ветерка высоко в горах.
Улыбка тянет мои губы — легкий ветерок.
«Черт возьми».
Я поднимаю голову от миски с тестом и вижу, как Паркер ворчит через рулетку во рту и осматривает свой палец. Мое лицо бледнеет, когда я замечаю кровь. «О боже... у тебя кровь».
«Я выживу». Он спускается одной рукой, поднимая поврежденный палец, чтобы кровь не капала. Вынув из рота рулетку, он бросает ее на стол и подходит к раковине, бормоча: «Есть пластырь?»
Сдерживая тошноту, поднимающуюся в груди, я подхожу к нему у раковины и хватаю его руку, прежде чем он окунет ее под струю воды. «Паркер, это выглядит ужасно».
Он пытается вырваться. «Я сам. Ничего страшного».
«Позволь мне помочь, ладно?» Я беру чистое кухонное полотенце, обматываю им его указательный палец и крепко держу, пытаясь остановить кровотечение.
«Я же сказал, что не люблю, когда меня трогают».
Наши глаза встречаются, и я задыхаюсь, вдыхая воздух. «А я известна тем, что падаю в обморок при виде крови».
«Похоже, тебе лучше вернуться к приготовлению пищи, пока я разберусь с этим». Его кадык подпрыгивает, все его тело напрягается от моей близости. «Обе проблемы решены».
«Или ты можешь позволить мне помочь, и мы вместе поборем наши страхи». Я вынуждаю себя улыбнуться, несмотря на нервозность в животе и дрожащие колени, от чего его взгляд опускается на мои губы с характерным для него мрачным выражением. Когда он снова поднимает глаза, они кажутся какими-то более темными. Более пылающими.
«Ты и твои улыбки...», — говорит он низким голосом.
Он пытается выразить свое раздражение, но я не верю ему. Прижимая полотенце сильнее, я дразню его: «Я знаю, что они тебе нравятся».
«Как грибок, наверное».
«Но хороший грибок. »
«Нет, как стригущий лишай».
Я продолжаю улыбаться, разворачивая полотенце, чтобы осмотреть его рану, и замечаю, что ткань пропитана кровью. «Что ты, черт возьми, наделал? У моего потолка есть зубы? Может, у меня все-таки будет классная история».