Неправильное сердце

«Ты заметил мою улыбку», — объясняю я. «А ты почти ничего не замечаешь. Ты сказал, что я слишком много улыбаюсь — ты превратил это в нечто негативное, но ты сделал это только потому, что тебе не понравилось, что ты это заметил. Тебе стало не по себе. Тебе не понравилось, как это пробило твою тяжелую броню и согрело тебя изнутри». Мои слова и мысли льются совершенно беспрепятственно, и я останавливаюсь только для того, чтобы быстро перевести дыхание. «Это значит, что я буду раздавать все улыбки. Я буду улыбаться незнакомцам на улице, людям, которые мне даже не нравятся. Я буду улыбаться весь чертов день, даже если это заметит только один человек, потому что, может быть, это все, что ему нужно, чтобы почувствовать себя лучше в этот день. Может быть, это то, чего он тайно жаждет. Может быть, это даст им повод улыбнуться... и я думаю, что это очень сильно».

Мои щеки горят, когда моя нефильтрованная бомба правды взрывается между нами, а Паркер только смотрит на меня, он просто смотрит так, как он это делает, когда я чувствую себя совершенно обнаженной и уязвимой, как будто все мои скелеты выставлены напоказ.

Но потом его губы дрогнули, и он сказал: «Я думаю, что это было больше, чем один повод».

Я не ожидала такого ответа, или того, что этот почти игривый тон появится снова, поэтому я стою, застыв на мгновение, прежде чем смогу покачать головой. «Это не так».

«Это было много слов».

Черт. Теперь я почти уверена, что он дразнит меня.

И я понятия не имею, как с этим справиться.

Я не знаю, что сказать. Я потеряла дар речи.

Поэтому... я улыбаюсь.

Потому что это я умею лучше всего.

Паркер опускает взгляд на мои губы и задерживает его там на мгновение дольше, чем ожидалось. Когда он снова встречает мой взгляд, все следы юмора исчезают. «Перестань так делать».

Я улыбаюсь еще шире. «Нет».

«Это неприятно».

«Это заразительно».

«Вряд ли». Я толкаю его локтем в ребра, заставляя его отшатнуться с хмурым выражением лица. «Ай».

«Улыбнись».

«Что? Нет».

«Ты знаешь, что хочешь этого».

«Вообще-то... нет».

Моя улыбка становится еще ярче. «Пожалуйста?»

«Нет».

Когда я снова собираюсь ударить его локтем, я вздрогнула, когда Паркер протянул руку и схватил меня за плечи. Его руки скользнули ниже, пальцы обхватили мои предплечья — не слишком сильно, но достаточно, чтобы заставить мои легкие выдохнуть ошеломленный вздох, а губы раздвинуться с легким вздохом.

Глаза Паркера устремились прямо на эти губы, когда он прошептал: «Перестань».

Он кажется таким близким, ближе, чем есть на самом деле, и я задыхаюсь от его запаха. Чистого и свежего. Моя кожа согревается под его пальцами, тепло поднимается по груди, шее и оседает на яблочках щек.

И тогда я чувствую это.

Что-то знакомое, но утраченное.

Покалывание.

Свивающееся глубоко внутри, оживающее и восстающее из мертвых.

Во мне происходит сеанс спиритизма.

И я думаю, что это должно быть хорошо, это чувство.

Но я немного в ужасе, в основном в замешательстве, и я задаюсь вопросом, почему, черт возьми, он все еще так сосредоточен на моих губах, когда моя улыбка давно исчезла.

Паркер моргает, его глаза скользят по моему лицу, брови сходятся в его обычном хмуром выражении, черты лица становятся жестче. Он отпускает меня, как будто я его обожгла.

Но я, честно говоря, не уверена, кто кого обожг.

Его кадык подпрыгивает, когда он отступает, далеко, вена на шее вздувается. «Ты как чертово солнце», — выплевывает он.

Эта аналогия почти останавливает мое сердце.

«Ты солнце, Мелоди Марч».

Моя кровь застывает, зимний ветер шепчет по моей коже и проникает в кости.

Это странно. Странно, как что-то столь драгоценное, столь романтичное, исходящее от Чарли, может звучать так враждебно на языке Паркера.

Это оскорбление.

Собравшись с мыслями, я делаю неровный вдох и обнимаю себя руками, пытаясь побороть озноб. «Яркая? Счастливая?» — предлагаю я, прекрасно понимая, что он имеет в виду не это.

Паркер прищуривает глаза и делает еще один шаг назад. «Назойливая».

Он бросает на меня последний гневный взгляд, затем разворачивается и уходит с собрания, бросив свой кофе. Бросив все, что только что произошло.

Я выдыхаю задержанный воздух и поворачиваюсь к центру комнаты, где собрание вот-вот возобновится.

Но мои ноги останавливаются, прежде чем они успевают сделать шаг, потому что я замечаю... что все глаза устремлены на меня.

Смотрят. Наблюдают.

С покрасневшими щеками и опущенными глазами я крадусь обратно к своему стулу и сажусь. Я бросаю быстрый взгляд на пустое место Паркера и задаюсь вопросом.

Я не могу не задаться вопросом...

Что они увидели?