Страница 11 из 114
Пожилой мужчина начинает сканировать мои покупки, пробиваясь сквозь мою мрачную пелену. «У тебя слишком красивые глаза, чтобы смотреть так грустно», — бормочет мужчина, складывая пачки масла в бумажный пакет. «С вас семь двадцать один».
Я застываю, пропуская свою дебетовую карту.
Когда транзакция завершается, он передает мне покупку вместе с чеком. «Хорошего вечера, Персик».
Что-то внутри меня замерзает — щелчок, спусковой крючок. Ледяной поток, нахлынувший как зимний шторм.
«Вы пахнете персиками, миссис Марч».
Старик улыбается мне беззубой улыбкой, напоминая, что я должна ответить ему тем же.
Я хорошо умею улыбаться. Я хорошо умею втягивать людей, как счастливый пылесос.
Они не знают, что моя настоящая улыбка исчезла почти год назад — что теперь она навсегда скрыта за серыми облаками и «могло бы быть».
Но я все же вынуждаю себя улыбнуться, засунув бумажный пакет под мышку, и эта улыбка получается широкой и яркой, до странности искренней. «До свидания».
Я говорю ему «до свидания», а не «спокойной ночи», потому что, когда через десять минут я прихожу домой, блуждаю без цели по кухне, чтобы выбросить масло и сумочку, а затем вытаскиваю нож для чистки овощей из ящика со столовыми приборами.
Сглотнув, я несу нож в гостиную и падаю на пол, прижавшись спиной к дивану, вытянув ноги перед собой, с сердцем, колотящимся в груди. Я решаю снять толстовку, потому что не хочу запачкать ее кровью. Это была любимая вещь Чарли, и я не могу вынести мысли, что буду виновата в появлении на ней новых пятен.
Нож кажется невесомым в моей руке, и я благодарна, что недавно его заточила. Лезвие гладкое и острое. Больно не должно быть.
Впрочем, я все равно не почувствую.
Я резко вдыхаю воздух и закатываю тонкий материал длинного рукава блузки, пока не становится видна нижняя часть запястья. Синие вены смотрят на меня, переплетаясь с зимой и сумерками, так ярко контрастируя с моей молочной кожей.
Меня охватывает пустое спокойствие — туманное отчуждение. Как будто я вышла из своего тела и наблюдаю издалека, как поднимается нож, а его острый кончик впивается в мягкую плоть. Не нужно большого давления, чтобы проткнуть, проколоть мою кожу, и я наблюдаю, почти в кататоническом состоянии, как кровь вытекает на поверхность. Я копаю немного глубже, проводя зазубренным краем вниз и издавая резкий шипящий звук, когда боль достигает пика.
При виде крови у меня скручивает живот, и меня охватывает волна головокружения. Мои глаза затуманиваются, и я начинаю шататься.
У меня всегда был слабый желудок.
Я просто не знала, что у меня слабое сердце.
Когда кровь начинает хлестать, с моего мобильного телефона, лежащего рядом, раздается звук уведомления. Я зажмуриваю глаза, сначала почти не слыша его.
Оставь меня в покое, я занята.
Я слишком занята тем, что умираю.
Но что-то не дает мне покоя, толкает и подталкивает. Это жужжит в моем ухе, пока реальность не обрушивается на меня, взрываясь у моих ног и забирая мое дыхание, вырывая боевой клич прямо из моего чрева. За моими глазами взрывы, а в горле пепел.
Инстинктивно я тянусь за одеялом, разложенным на подлокотнике дивана, и плотно обматываю им пульс, пытаясь остановить кровь.
Что я делаю?
Боже мой, что я делаю?
Паника впивается в меня, и я дышу быстрыми хаотичными вздохами, приближаясь к состоянию гипервентиляции. Я прощупываю карман худи Чарли и нахожу свой телефон, охваченная сильной дрожью, мои окровавленные пальцы разблокируют экран, чтобы я могла набрать 9-1-1.
Я не готова.
Я еще не готова.
Но я останавливаюсь, когда мое внимание привлекает уведомление. Уведомление, которое прервало мою попытку самоубийства.
Я останавливаюсь, потому что это электронное письмо.
Это электронное письмо от... него.
Я быстро открываю его, пытаясь разобрать слова сквозь слезы.
from: Zephyr <Zephyr79@gmail.com>
Привет.
Буду честен, я не собирался тебе отвечать. Поэтому и затянулось на девять месяцев. Более порядочный человек, наверное, извинился бы за это, но я не такой.
Я не силен в словах и уж точно не эксперт в вопросах горя.
Но я знаю кое-что о том, что такое увядание.
Мне кажется, это судьба хуже смерти, понимаешь? Это медленный процесс, высасывающий душу, когда ты застрял в этом лимбо между окончательным угасанием и возвращением, но не можешь достичь ни того, ни другого. Так что ты просто увядаешь.
Я увядаю уже долгое время, и это чертовски неприятно.
В любом случае, надеюсь, ты нашла немного солнечного света и тебя хорошо поливали.
Зефир
Мои глаза пробегают по электронному письму десятки раз, впитывая слова, чувствуя, как мое сердце замирает и цепенеет, а струйки крови стекают по моей руке и пропитывают коврик под мной.
Ужасное напоминание о моем почти смертельном выборе.
Я пытаюсь это осознать, пытаюсь осознать буквы и предложения и все, что они означают, но я теряю сознание, поглощенная небом, полным звезд в покрове ночи.
Прежде чем тьма полностью овладевает мной, я нахожу в себе силы набрать эти три цифры, позвонить за помощью, спасти себя от... самой себя.
И когда я наконец прихожу в себя, я лежу в новой постели в незнакомом месте, ослепленная ярким светом над головой.
Он обжигает мои глаза.
Жесткий и искусственный.
Но я улыбаюсь, когда снова теряю сознание, и на этот раз это настоящая улыбка, искренняя улыбка, потому что потолочные светильники превращаются в нечто другое, и все, что я чувствую, — это тепло, танцующее по моему лицу, когда рассеиваются облака.
Солнце ищет меня.