Неправильное сердце

—39—

Мелоди

Дом.

Здесь я чувствую себя как дома.

Не обязательно из-за четырех стен или красных кирпичей, и даже не из-за завесы высоких, густых деревьев, окружающих участок и придающих ему атмосферу умиротворенной уединенности.

Дело в этом.

В этом человеке.

В этой новой жизни, трепещущей в моем животе.

После того, как Бри выписала нас из больницы, она привела Паркера в мою палату. Его глаза были уставшими и измученными, но его руки были надежными и нежными, когда он обнял меня, поцеловал в макушку и успокоил мои слезы, которые капали на его грудь. Мы долго обнимались, а три драгоценных удара сердца наполняли мою душу надеждой.

Мы доехали на Uber до наших машин, которые все еще были припаркованы возле моста, а затем поехали по отдельности к дому Паркера, где я планировала поделиться с ним новостью.

Выйдя из машины, я побежала к нему по гравийной дорожке и, когда мы встретились у его грузовика, мы переплели наши пальцы. Паркер глубоко вздохнул, откинулся на капот и вздохнул. Его глаза не сразу нашли меня. Они устремлены чуть дальше моего плеча, мерцая чем-то, что я не могу понять. «Эй... посмотри на меня». Я поднимаю руку и провожу кончиками пальцев по щетине, затеняющей его челюсть. «Ты в порядке?»

Паркер напрягается, колеблясь, прежде чем встретить мой испытующий взгляд. «Прости, я просто...» Он выдыхает с трудом, как будто пытается собраться с мыслями. « Я чувствую себя разбитым. Меня все чешется. Я не в себе».

«Ты только что пережил травму, Паркер. Это понятно».

Его глаза плотно закрываются, когда проносится липкий ветерок. «Я чувствую, что я, блядь, провалился».

От его слов у меня скрутило живот. «Не говори так».

«Почему? Это правда. Я подвел тебя, а теперь я подвел его», — прорывает Паркер, снова отводя взгляд. Он отстраняется, не давая мне даже попытки дотянуться до него. «Он мертв. Я знал это, когда вытаскивал его из этой чертовой бухты».

Тяжелая печаль наполняет воздух вокруг нас. Бри сообщила нам мрачную новость, прежде чем мы покинули больницу — они сделали все, что могли, но мужчина на мосту не выжил.

В тот момент я посмотрела на Паркера и клянусь, что увидела, как в его глазах погас маленький огонек. Облако накрыло его, окутав тенью.

Он померк.

«Паркер...» Я опустила руку с его щеки и взяла его ладони в свои. «Не делай этого с собой. Это не твой груз. Я только что стала свидетелем самого бескорыстного, героического поступка в своей жизни, и это только заставляет меня хотеть тебя в тысячу раз больше».

Паркер снова смотрит на меня, его глаза загораются, когда он осознает мои слова. Он крепче сжимает мои руки. «Не говори ерунды, Мелоди».

«Я серьезно», — отвечаю я шепотом, смело вздохнув. «Ты не подвел меня — ты совершил ошибку. Ошибки делают нас людьми. Ошибки могут сделать нас лучше, сильнее». Его глаза отражают жемчужный свет звезд, танцуя по моему лицу, брови сдвигаются в раздумье. «Ты сделал сегодня хорошее дело, Паркер... действительно хорошее. Результат не может стереть это».

Его плечи опускаются, лоб прижимается к моему, когда он притягивает меня ближе. Мы молча обнимаем друг друга несколько мгновений, погруженные в простое ощущение жизненной силы друг друга, под аккомпанемент песни цикад и наших успокаивающих сердцебиений. «Я так чертовски рад, что ты в порядке», — бормочет он, легко целуя меня в волосы. Затем он вздыхает и говорит: «Спасибо, что проводила меня до дома. Пожалуй, я приму душ и пойду спать».

Я прижимаюсь к нему и киваю. Сейчас середина ночи, близится утро, и день был изнурительным. Может, с моим важным признанием стоит подождать до завтра, когда мы оба будем более трезвыми.

Паркер целует меня еще раз, прежде чем выпрямиться. «Ты сможешь доехать до дома?»

Мое сердце замирает.

Я вздрагиваю и делаю шаг назад, не ожидая такого поворота его вопроса. Моя кожа покрывается мурашками от отторжения, а в животе поднимается тошнота. «Ты не хочешь, чтобы я осталась?»

Он напрягается. Проходит мгновение, пока он осмысливает ситуацию, пробегая пальцами по непослушным волосам. Паркер изучает меня, его взгляд впитывает мое испуганное выражение лица в свете луны. «Черт, ты хочешь?»

«Конечно, я хочу», — говорю я, искренне умоляя. «Ты почти умер, Паркер. Я... я видела, как ты почти умер... всего несколько часов назад. Ты упал с высоты пятнадцати метров прямо на моих глазах». Всплеск паники поднимается на поверхность, заглушая мои слова и забирая дыхание. «Пожалуйста, не заставляй меня уходить. Мне нужно обнять тебя, проснуться рядом с тобой, дышащей и теплой...»

«Черт, Мелоди, прости». Паркер берет меня в свои объятия, поднимает руки к моему лицу и обхватывает мои щеки. Его зеленые глаза блестят от муки. «Боже... пожалуйста, останься. Я хочу, чтобы ты осталась».

Мое дыхание неровное, граничащее с маниакальным. Все, на что я способна, — это кивнуть.

«Я думал, ты все еще злишься на меня», — объясняет он, и в его словах и прикосновениях слышится беспокойство. Он проводит большими пальцами по моим покрасневшим скулам. «Я не был уверен, что между нами все в порядке. Я не хотел предполагать, что все прощено, только потому, что я бросился в эту чертову бухту».

«Мы в порядке», — говорю я быстро, уверенно, а затем повторяю: «Мы в порядке, Паркер. Все кончено. Я прощаю тебя».

Прижав наши лбы друг к другу, он с трудом вдыхает воздух, стиснув зубы. Из его груди вырывается звук, которого я никогда раньше не слышала. Неровный, напряженный, почти болезненный.

Душераздирающее облегчение.

«Блядь...» Пальцы Паркера сжимают мою шею, его отчаяние проникает в меня. Я чувствую его потребность. «Ты все еще моя?»

В моей голове звучит моя любимая песня, и я продолжаю кивать, слезы льются ручьем. «Да», — шепчу я, наблюдая, как он закрывает глаза, словно впитывая мое согласие и вырезая его в своих костях. «Я твоя. Я только твоя».

«Черт, я не заслуживаю тебя».

Приподнявшись, я целую его нижнюю губу, задерживаясь и бормоча: «Ты заслуживаешь больше, чем думаешь».

Следующий поцелуй такой же легкий, но затем кончик моего языка быстро скользит по его губе. Соленая и сладкая. Между нами пробуждается чувственность, увлекая наши эмоции в новом направлении, и я таю в его объятиях с вздохом тоски.

Руки Паркера исчезают под подолом моего летнего платья, пока он не обхватывает мою обнаженную талию, его горячий взгляд прикован к моим губам. Наши тазы сливаются, когда я наклоняюсь ближе, и его пальцы скользят за меня, пробираясь под край моего нижнего белья. Он стонет, когда его ладони скользят внутрь, обхватывая мою задницу. «Боже, Мелоди, иди в дом, черт возьми. Мне нужно быть внутри тебя».

Я издаю стон. «Подожди... подожди, тебе нужно отдохнуть. Восстановиться», — настаиваю я, несмотря на то, что мое тело гудит от несогласия.

«Мне не нужен отдых». Паркер сжимает мою попку, прижимая меня к своей эрекции. «Я спал почти тридцать лет. Все, что мне нужно, — это ты».

Наши губы соединяются, языки мгновенно переплетаются. Я запрокидываю голову, когда он поднимает руку к моей голове, тянет меня за волосы, наклоняя мой рот, чтобы глубже проникнуть в меня, издавая неистовый рык.

Я отстраняюсь, чтобы вздохнуть. Проводя руками по его груди, я кладу их ему на плечи, пока мы приходим в себя, и заставляю себя сказать: «Душ. Отдых». Его тело гудит и колеблется от усталости и вожделения. «Я все равно буду здесь утром».

Решимость Паркера ослабевает, его длинный вздох целует волосы на моей голове. Затем следует небольшое кивание в знак согласия. «Хорошо».

Мы входим в дом, уделяя Уолдену несколько минут внимания, прежде чем Паркер скользит в душ, а я ухожу в его спальню. Пробираясь через его ящик с футболками, разложенными и в беспорядке, я вытаскиваю одну и решаю использовать ее как ночную рубашку.