Страница 18 из 65
Я задумалась о яблоках и о том, где бы достать рис. Вспомнила кашу, которую недавно варила у бандитов, и спросила, как могла, о ней у мужика. Он почесал затылок и неохотно сказал, что, может, попросит крупу в долг у соседей утром.
На том и порешили. До утра я чистила и отбивала кальмаров, под внимательным взглядом рыбака, а потом он пошел побираться по окрестным домам. Вернулся он с горшочком крупы и россыпью яблок в подоле своей потрепанной ночнушки. Крупа была та же самая, видимо, типичная для этих мест. Варила я ее уже на глаз, в большой глиняной посудине, которая еле помещалась в печь, как подсказал мне Бороник. Зажарив кальмаров прямо на камне, я добавила к ним мелко нарезанные яблоки, пожертвовав ради этого последней каплей одного из трех видов масла.
Положив часть крупы в горшочек, одолженный у соседей, и увенчав ее зажаренным кальмаром, источавшим легкий аромат чеснока, я отправила рыбака продавать сей обед на базар. Настоятельно рекомендовала выручить столько, чтобы хватило отдать долг за крупу.
Он взял горшочек и ушел, а я сложила оставшуюся снедь в большую посудину и оставила томиться в печи. Сама же пошла обустраивать себе подобие стиральной запруды. Кирпичи неожиданно полностью высохли, и я начала выкапывать мини-бассейн маленькой лопаткой, обкладывая дно и стенки кирпичами. Кирпичи постоянно норовили сдвинуться. Как я ни старалась временно отвести ручеек в сторону, вода все равно просачивалась, и моя надежда на скрепление этого сооружения глиной таяла на глазах. Кое-как, верой, правдой и палками, я все-таки скрепила «мини-бассейн», и он начал заполняться мутной водой. Сообразив, что вода будет мутной еще долго, я пошла рыть ключ глубже вверх по течению, где меня и застал измученный, но счастливый Бороник.
Я совсем забыла, про то, что отправила его продавать полдник. Оказалось, дядечка был проворным малым и не только четырежды обернулся за добавкой, но и умудрился на вырученные деньги прикупить крупы и душистого животного масла местного производства. Масло напоминало сливочное, и наверняка таким и было, но успело порядком подтаять и медленно покачивалось в горшочке. Решив, что до утра с ним ничего не случится, я похвасталась рыбаку своей "запрудой". Он, добродушно посмеявшись, похлопал меня по плечу, и мы отправились в дом отсыпаться.
Ночью мы вновь вышли в море. Улов оказался вдвое богаче, и рыбак, воодушевленный успехом, сам принялся чистить кальмаров, а мне велел варить кашу. Я посетовала на отсутствие подходящей железной посуды, на что он лишь понимающе кивнул.
Все не влезло в посудину за один раз, даже с учетом отсыпанной доли для возвращения соседям. Самое ужасное было отмывать печь сверху, где в камень въелся запах вчерашней жарки. Но соль, вода и речной песок хоть и нехотя, но справлялись с этой задачей. Позавтракав кальмарчиком с кашей Бороник схватил по вчерашнему манеру горшочек и ушел на базар.
Вернулся он с хитроватой улыбкой, неся в руках уже четыре новых горшочка и моток грубой веревки. Затейливым узлом рыбак связал горшочки, вставив между ними плоские дощечки, и получилась диковинная авоська, скорее даже кашпо на четыре растения. Доверху наполнив их кашей, он наказал мне отмыть позаимствованный у соседей горшок и засыпать его крупой.
В обратную сторону он опять притащил крупы и снова убежал на базар, я сварила еще каши и пошла копать песочек на берег, таская его в одной из тряпок, что все еще не были постираны и валялись под импровизированной сушилкой.
Под вечер, закончив с доставкой обедов на базар, рыбак вернулся с большой железной посудиной, напоминавшей толстостенную сковороду. И жестом позвал меня к моей "запруде".
Я подвела его к первой ямке, где еще во множестве валялись не понадобившиеся мне кривые кирпичики.
— Где кирпичи взяла? — спросил рыбак серьезно, с прищуром глядя на мое творение.
— Сама налепила, — ответила я жестами, подводя его к затянувшейся глиняной ране, оставшейся после добычи материала.
— И высохли? — он удивленно вскинул брови, одаривая меня взглядом, полным недоверия.
Я лишь пожала плечами, а что не так то?
Бороник медленно повернулся к лесу и глубоко поклонился, касаясь бородой земли. Потом, каким-то непостижимым образом, покопавшись всего пару минут в конструкции, ему удалось так ловко переложить самодельные кирпичи, что он даже вытащил палки-распорки, торчавшие внутри.
Признаться, в тот момент я даже пожалела, что сделала этот водоемчик таким маленьким, хоть он и оставался еще грязноватым. Желание освежиться было нестерпимым, но прохладная морская вода обещала лишь долгие часы зуда. Рыбак, видя мое нетерпение, даже помог мне засыпать песок перед "запрудой", чтобы вода фильтровалась от земли. И лишь после этого мы, утомленные трудами, отправились спать.
Ночью меня так и подмывало пойти с Боронником на рыбалку, но он, хитро улыбнувшись, показал свое изобретение: светильник, закрепленный прямо на носу лодки с помощью одного из моих железных прутов. Как он его согнул, осталось загадкой, но я списала все на магию, ускользающую от моего взгляда, и приняла это спокойно.
Разбудил он меня когда уже и наловил и почистил кальмарчиков. Вздохнув с облегчением, он решил, что пока я буду варить и жарить, он сможет отоспаться на лавке.
Третий день, питаясь одними кальмарами, рыбак ничуть не жаловался, а вот мне хотелось чего-нибудь овощного. Я и высказала ему свои пожелания, когда он проснулся.
— Ладно, куплю я тебе овощей, только каких? Я в них не разбираюсь, а названий ты, наверное, и не знаешь.. — развел он руками.
— И что же делать? — загрустила я.
— Сама иди и покупай, монеток немного осталось от вчерашней торговли. Только вот, мне кажется, что обед твой продавать надо дороже, нарасхват идет.
— Тогда давай сегодня последний день торговать, зайди в трактир и там его предложи.
— И зачем нам конкуренты? — удивленно вскинул брови он.
— А зачем нам столько времени тратить на готовку кальмаров и каши? Трактирщик и сам будет рад все это делать, решит, что сэкономил на цене крупы, масла и работе. Предложи ему рецепт за хороший гонорар, а я его научу, как готовить. Потом просто кальмаров ему будешь продавать, сколько ему надо. Больше спать будем, да и питаться, может, разнообразнее станем.
— Только цену я сам установлю, — почесал он шевелюру и согласился.
— Конечно, — кивнула я, избавляясь от лишней головной боли.
Весь день я провела в хлопотах: то у плиты, то на запруде, то у моря. Готовила кашу с кальмаром, стирала вещи, полоща их то в море, то в ручье. Соль лишь частично справлялась с грязью, а после полоскания вещи становились чуть чище, но стиркой в полном смысле это назвать было нельзя. Сил на трудоемкий процесс выбивания грязи из ткани у меня не хватило бы. Я совсем позабыла, как варить простейший щелок, а кипятить вещи, как когда-то, совсем не хотелось. Что делать с этой бедой, я не знала.
Наконец, вернулся рыбак, довольный, как мартовский кот. Он где-то подстригся и подровнял бороду, оставив от нее лишь пару сантиметров. Если бы не его просоленный костюм, в котором он все еще щеголял, то стал бы совсем похож на человека.
— Собирайся, пойдем рецепт продавать, — улыбался он и помогал мне кутаться в накидку поплотнее.
До трактира мы дошли быстро, но удивленных взглядов прохожих нам избежать не удалось. Не знаю, что их больше привлекало: подстриженная шевелюра Боронника или моя оркская накидка.
— Оркская женщина, — пробормотал на эльфийском трактирщик и ткнул локтем какую-то дородную даму, видимо, приходившуюся ему женой.
Женщина слегка побледнела и округлила глаза.