Страница 17 из 65
Когда я принялась подметать тесное помещение, поднялось так много пыли, что даже рыбак решил встать, потому как притворяться спящим в такой пыли не было никаких сил.
— Что ты тут устроила? Зачем вертеп развела? — замахал он руками, отплевываясь от пыли, осевшей на его бороде.
— Дом чистый будет. Где река?
— Река? — не понял он вопроса.
— Вода, не море, — я указала на гору грязной одежды и тряпья.
Бороник схватился за голову, что-то проворчал на своем, вздохнул и, подхватив ворох одежды, повел меня к месту стирки. О методах стирки в средневековье я имела представление, но тут, похоже, существовал какой-то свой, особый способ. Рыбак привел меня к узенькой речушке, едва ли сантиметров тридцать в ширину — видимо, местный источник. Поняв, что сегодня мне с этой задачей не справиться, я потащила грязное белье обратно к дому. Связав охапку белья теми же лоскутами, что и самодельный веник, я просто оставила их на заднем дворе.
Выбрав тряпку подырявее, я помыла лежанку, лавку, а потом и пол бегая от речушки до дома. Окончательно выбившись из сил, я просто рухнула на лежанку холодной печи, положила под голову рюкзак и замоталась в шкуру. Глубокой ночью меня разбудил Бороник и знаком велел следовать за ним, соблюдая тишину.
Он уже успел переодеться в свой рабочий костюм и шагал как-то угловато, шурша просоленной насквозь одеждой. Мы дошли до извилистой тропинки круто спускавшейся к воде. Тропинка уходила глубоко в воду, а рядом с ней бултыхалась привязанная прямо к скале утлая лодчонка.
Едва не перевернув ее, я все же уселась внутрь. Мне в руки сунули садок, а мужик взялся за весла, и мы отошли от берега метров на восемнадцать. Пошарив в углу лодки, рыбак достал кувшинчик, из которого высыпал на руку наглухо высушенных червей. Он переложил их в нечто, напоминающее ситечко на длинной веревочке, и четыре раза обвел им вокруг лодки. Затем забрал у меня садок и уселся ждать. Видимо, это был такой метод рыбной ловли. Я, конечно, подозревала, что тут дело нечистое, а вполне магическое, но мне такой способ явно не подходил. Просидев так полчаса, мы двинулись в обратный путь.
— Вызывать рыбу, конечно, ты не сможешь, но вот ловить — пожалуй, научу, — проговорил он, показывая движения садком, пока я неловко выбиралась из лодки.
— А вы что, сетью не промышляете? — вырвалось у меня первое, что пришло в голову.
— Эх, девица, если рыбы нет, хоть сетью метай, хоть садком махай — толку не будет. Ушла рыба, дней через пять, может, и вернется.
— Сводите меня завтра, пожалуйста, купить.. — слово "базар" или "ярмарка" было для меня пока тайной.
— Чего купить? — Бороник не сразу уловил суть моей проблемы.
— Не знаю, — я беспомощно покачала головой.
И правда, что полезного и недорогого можно найти? Чтобы единственная монетка не пропала даром. А без платья я как-нибудь обойдусь.
Наутро мы направились с Бороником на базар. Монетка крепко сжата в кулаке, а рюкзак я решила оставить в доме, спрятав его в печи. В своей накидке из шкур я чувствовала себя нелепо, о чем рыбак не преминул сообщить. Но другой одежды у меня не было, а щеголять в одной рубахе — неприлично.
На базаре моё внимание привлекла деревянная коробочка с белым порошком для побелки, до боли напоминающим гипс, старая стеклянная лампа, куда требовалось заливать что-то вроде масла, и несколько небольших зеркалец. А еще я выторговала у хитрого кузнеца два длинных железных прута и старую, обшарпанную кастрюлю, за которую в обычной жизни я бы и рубля не дала.
На все эти предметы у меня был свой план. Пока солнце щедро дарило тепло, я задумала соорудить некое подобие запруды у ключа, который показал мне Бороник. Откопав в его хламе некое подобие лопатки, я принялась за песок и глину.
Как сделать добротный кирпич, я не знала, но из школьных уроков истории помнила: глину укладывают в форму и сушат на солнце или обжигают в печи. Обжигать я не умела, поэтому выбрала путь попроще.
Налепила кирпичиков с помощью деревянной коробочки, используя песок вместо муки. Выложила их сушиться под палящее солнце, молясь богам о удаче в этом деле. Сама приступила к конструированию ловушки для морских тварей. Идея была проста. Однажды я участвовала в ночной ловле кальмаров, и главным раздражителем для них был свет. Решено: сделаю фонарик! С помощью кастрюли, лампы и зеркал, втиснутых между ними, получилось нечто странное, но многообещающее.
Надо заметить, что всё это время Бороник валялся на лавке, делая вид, что происходящее его не касается. По его изможденному виду я решила, что он не ел уже две недели и просто копил силы. На ночную рыбалку мне пришлось его расталкивать. Прихватив лампу, я спросила, сможет ли он её зажечь, на что получила утвердительный ответ.
После бесплодной попытки Бороника добыть рыбу своим способом, я попросила его "включить фонарик" и держать его у самой воды. Рыбак лишь сиротливо вздохнул и выполнил мою просьбу. Минут через десять, когда я уже почти отчаялась и решила, что монетка потрачена зря и могла бы превратиться в платье или ужин, в воде мелькнула тень. Бороник осторожно передал мне фонарик, схватил садок и ловко выудил осьминожку-кальмарчика с длинными щупальцами и коротким тельцем. Щупалец было штук десять, так что осьминожкой его никак не назовешь. Тварь извивалась в лодке и и выпустила много воды.
Я показала знаками рыбаку ловить дальше и мы выловили еще штук пять. На этом я решила остановиться, потому как фиг знает, может их вообще есть не возможно.
— И зачем тебе эти морские демоны? — как-то странно спросил Бороник, брезгливо держа добычу за склизкие щупальца.
— Я буду их готовить.
— Печь растопить?
— Да, — удивилась я его готовности к такому гастрономическому эксперименту.
Но, видимо, голод — не тетка. Дядька, кряхтя, пошел раздувать огонь в печи, а я принялась отбивать и чистить тушку одного из кальмарчиков. Выпотрошив и промыв ее в соленой воде, а затем яростно отбив о прибрежную скалу, я достала драгоценное масло, которого оставалось совсем немного, и щепотку одной из приправ. Хорошо бы добавить овощей, конечно, но на их покупку денег не было.
Жарила я кальмар прямо на горячих камнях в печи, без использования сковороды, которой не нашлось. Запах был одуряющий, солить морскую тварь я даже не думала, рассудив, что морская вода хоть как-то его да просолила.
Первая за двое суток трапеза была осторожной. Я понятия не имела, можно ли вообще есть этих местных кальмарчиков, да и Бороник смотрел на них, как на жареных тараканов на китайском рынке. Но прошло минут двадцать, со мной ничего не случилось, и мы с Бороником умяли кальмара на двоих.
— А вкусный демон оказывается, — довольно поглаживая свой выпирающий из-под ребер живот, произнес рыбак. — Откуда ты узнала, как его готовить?
— Я не помню, — лишь и смогла ответить я.
— Ты, я посмотрю, плохо по-нашему говоришь. Откуда ты родом и как тебя звать? — решил он, наконец, со мной познакомиться.
— Наверное, из восточных стран, тех которые в пустыне. Зовут Лидой, — решила я поддержать свою легенду.
— Значит, родины своей не помнишь.. Может, мать тебе в детстве готовила это блюдо, вот и запомнилось, — решил он меня пожалеть. — Далеко же тебя забросило.. А что с теми будем делать? Может, продать их утром? — кивнул он за дверь, где прямо на траве валялась груда оставшихся кальмарчиков.
— Нет, — покачала я головой. — Их мало, мало монеток. Вы не знаете, где можно раздобыть еды? — жестом показала я круглое яблоко.
— Ты про яблоки? Так у соседа можно попросить, у него их полно растет возле дома, их никто не ест, — даже поморщился он.