Страница 34 из 79
В результате порт Дюнкерк оказался свободным для использования. Когда стало очевидно, что северные армии не смогут соединиться с основной французской группировкой через Амьен, перед ними оставался единственный возможный план. Положение казалось безнадежным. Бельгийские, британские и французские силы были почти полностью окружены. Их единственным шансом стали порт и соседние пляжи. Вражеские атаки со всех направлений усиливали давление, а в небе они значительно уступали противнику численностью.
Когда я просил палату неделю назад определить сегодняшнюю дату для моего выступления, я боялся, что мне будет нелегко рассказать о наиболее ужасающей военной катастрофе во всей нашей длительной истории. Я считал — и некоторые опытные советники поддерживали меня в этом мнении, — что, вероятно, нам удастся снова высадить от 20 000 до 30 000 человек.
Но, безусловно, казалось, что вся французская Первая армия и весь британский экспедиционный корпус к северу от прохода Амьен — Аббевиль будут разбиты в открытом поле или же должны будут капитулировать из-за нехватки продовольствия и боеприпасов. Это были тяжелые и суровые новости, к которым я призвал палату и нацию подготовиться неделю назад. Весь корень, ядро и мозг британской армии, на которых и вокруг которых мы должны были строить и будем строить великие британские армии в последние годы войны, казалось, были готовы погибнуть на поле боя или быть уведенными в позорный и голодный плен.
Такова была перспектива неделю назад. Но еще один удар, который вполне мог оказаться окончательным, еще не обрушился на нас. Король Бельгии обратился с призывом оказать ему поддержку. Если бы этот лидер и его кабинет не порвали связи с союзниками, которые помогли избежать гибели их страны в предыдущей войне, и если бы они не обратились к тому, что стало роковым нейтралитетом, французские и британские войска смогли бы изначально защитить не только Бельгию, но, возможно, и Польшу. Однако в последний момент, когда Бельгия уже была захвачена, король Леопольд призвал нас прийти к нему на помощь, и даже в последний момент мы пришли. Он и его храбрая, боеспособная армия, насчитывавшая почти полмиллиона человек, охраняли наш левый фланг и таким образом сохраняли открытым наш единственный путь отступления к морю. Внезапно, без предварительной консультации, с минимальным уведомлением, без совета своих министров и по собственному решению, он отправил полномочного представителя к немецкому командованию, сдал свою армию и обнажил весь наш фланг и пути отступления. Неделю назад я просил палату отложить вынесение решения, поскольку факты были неясны, но я не считаю, что сейчас есть какие-либо причины, по которым мы не должны сформировать собственное мнение об этом жалком эпизоде. Капитуляция бельгийской армии вынудила британцев в кратчайшие сроки прикрыть фланг до моря протяженностью более 30 миль. В противном случае все были бы отрезаны и все разделили бы участь, на которую король Леопольд обрек лучшую армию, когда-либо сформированную его страной. Поэтому, когда он сделал это и обнажил этот фланг, как увидит любой, кто следил за операциями по карте, был потерян контакт между британцами и двумя из трех корпусов, составлявших Первую французскую армию, которые находились еще дальше от побережья, чем мы, и казалось невозможным, чтобы какое-либо большое количество союзных войск смогло достичь побережья.
Враг атаковал со всех сторон с большой силой и ожесточением, и его главная сила, сила его гораздо более многочисленных военно-воздушных сил, была брошена в бой или сконцентрирована на Дюнкерке и пляжах. Прижавшись к узкому выходу как с востока, так и с запада, противник начал обстреливать из пушек пляжи, по которым только и могло подойти или отойти судоходство.
Они размещали магнитные мины в проливах и морских акваториях. Они отправляли многочисленные волны вражеской авиации, порой насчитывающие свыше сотни самолетов в одном строю, чтобы сбросить свой груз бомб на последний уцелевший причал и песчаные дюны, где солдаты искали укрытие. Их подводные лодки, одна из которых была уничтожена, а также моторные катера не могли справиться с нарастающим потоком движения.
На протяжении четырех-пяти дней продолжались ожесточенные бои. Все их танковые дивизии — или то, что от них осталось, — совместно с крупными силами пехоты и артиллерии безуспешно атаковали все уменьшающийся участок фронта, где вели бой британские и французские войска.
Тем временем британский Королевский военно-морской флот совместно с множеством торговых моряков прикладывал все усилия для доставки британских войск и союзных сил на берег; в этой операции принимали участие 220 легких боевых кораблей и еще около 650 других судов. Они работали в сложных прибрежных условиях, часто сталкиваясь с неблагоприятными погодными условиями, находясь под постоянными бомбежками и усилившимся артиллерийским огнем. Как я уже говорил, вода была буквально усыпана минами и торпедами. Несмотря на эти тяжелые условия, наши солдаты почти без передышки днем и ночью выполняли одно рискованное плавание за другим, постоянно эвакуируя тех, кто смог выжить. Число спасенных ими людей говорит об их исключительной смелости и самоотверженности. Госпитальные корабли, которые вывезли тысячи раненых солдат Великобритании и Франции, хотя они были четко обозначены как медицинские, стали основной целью для атак немецкой авиации; тем не менее ни мужчины, ни женщины, служащие на этих кораблях, никогда не уклонялись от выполнения своего долга.
Тем временем Королевские ВВС, ранее участвовавшие в боях в пределах своего радиуса действия с баз на родине, задействовали значительную часть своей основной истребительной мощи для атак на немецкие бомбардировщики и истребители, которые прикрывали их в больших количествах. Эти сражения были долгими и жестокими. Неожиданно небо прояснилось, шум и грохот ненадолго утихли — лишь на краткий миг. Это чудо спасения, достигнутое благодаря отваге, стойкости, безупречному порядку, самоотверженности, смекалке, мастерству и несокрушимой преданности, стало очевидным для нас всех. Противник был оттеснен назад отступавшими британскими и французскими войсками. Его настолько жестко сдерживали, что он даже не пытался ускорить их уход. Королевские ВВС разгромили основную силу немецкой авиации, нанеся ей потери как минимум в соотношении четыре к одному. Военно-морской флот, использовав около тысячи судов различных классов, спас от гибели и позора 335 тысяч французских и британских солдат, доставив их домой и поставив перед новыми задачами. Нам нужно проявлять большую осмотрительность, чтобы не воспринимать это спасение как победу. Война не выигрывается эвакуациями. Однако в этом освобождении есть и победа, достойная упоминания. Ее достигли военно-воздушные силы. Многие из наших солдат, возвращаясь, не видели действий ВВС, замечая лишь те самолеты противника, которым удалось избежать их защиты. Они недооценивают их вклад. Я часто слышу такие разговоры, вот почему решил поднять эту тему. Я собираюсь рассказать вам об этом.
Это было великое сражение между британской и немецкой авиацией. Можно ли представить себе более значимую задачу для немецких сил в воздухе, чем помешать эвакуации с этих пляжей и потопить весь флот, который там находился, насчитывающий около тысячи судов? Была ли когда-либо поставлена военная задача, более значительная и важная для исхода войны, чем эта? Немцы приложили максимум усилий, но потерпели поражение; они не смогли справиться с заданием. Мы обратили врага в бегство, и они понесли потери, в четыре раза превышающие наши. Крупные немецкие авиасоединения — а мы знаем, насколько отважен этот народ, — неоднократно отступали перед атакой четверти британских Королевских ВВС и рассеивались по сторонам. Двенадцать самолетов преследовались всего двумя. Один самолет был вынужден уйти под воду после того, как его обстрелял британский самолет, у которого уже закончились боеприпасы. Все наши самолеты — «Харрикейны», «Спитфайры» и новые «Дефианты» — вместе с нашими пилотами продемонстрировали свое превосходство над противником, с которым они столкнулись в тот момент.