Страница 31 из 79
Конституция Франции, Конституция Германии, Конституция Соединенных Штатов гораздо более жесткие, гораздо более защищенные от народного влияния, чем Конституция, в соответствии с которой мы на этих островах неуклонно продвигаемся вперед в течение столетий и достигли лучшего состояния, чем любая другая страна. Я расскажу этим богатым и влиятельным людям, в чем секрет безопасности жизни и собственности в Великобритании. Эта устойчивость поддерживается постоянным классовым конфликтом, который вызывает у людей недовольство и протесты. Этот конфликт всегда присутствует в нашем обществе, он идет непрерывно, с периодическими столкновениями, это борьба между разными социальными слоями страны, которая никогда не затухает и не перерастает в насилие, но каждый год она упорно и систематически продолжается.
Мы постоянно меняемся; подобно природе, мы меняемся очень сильно, хотя и очень медленно. Мы всегда меняемся, и, следовательно, после каждого изменения мы всегда достигаем более высокого уровня, но при этом гармоничность нашей жизни остается неизменной и неповрежденной. И я говорю также тем присутствующим, к которым я сейчас обращаюсь, — богатые люди, люди света и лидерства никогда не были в нашей стране на одной стороне. Всегда были люди, обладающие властью и положением, которые жертвовали собой и отдавали себя народному делу, и именно поэтому в нашей стране так мало классовой ненависти, несмотря на все убожество и несчастья, которые мы видим вокруг нас. В этом, джентльмены, заключается истинная эволюция демократии. Именно так мы сохранили золотую нить исторической преемственности, когда многие другие народы потеряли ее навсегда. Это единственный путь, на основе которого жизнь на нашем острове, какой вы ее знаете и любите, может быть сохранена во всей ее благодати и свободе, может быть возвышена, расширена и освещена для тех, кто займет наши места, когда наша доля в мировой жизни будет выполнена. [Аплодисменты.]
И я призываю лидеров в области промышленности и образования в этом городе встать на сторону той политики, которая будет активно стремиться к благосостоянию масс и которая будет строго отказываться от получения прибыли в ущерб им, и, несмотря на жестокость экстремистов, несмотря на резкость споров, которые порождают тяжелые условия, несмотря на силы, которые могут показаться этим господам неблагодарными, я прошу их продолжать и сохранять в своем крестовом походе — ибо это крестовый поход — социальный прогресс и движение вперед. Кельнский собор строился 600 лет. Поколения архитекторов и детей жили и умирали, пока работа продолжалась. Но работа продолжалась. Иногда поколение строило неправильно, и следующему поколению приходилось перестраивать, а следующему — строить заново. И все же работа продолжалась на протяжении всех веков, пока наконец миру не предстал величественный памятник красоты и истины, вызывающий восхищение и благоговение человечества.
Так пусть будет и с Британским содружеством. Давайте строить мудро, давайте строить уверенно, давайте строить добросовестно, давайте строить не на сегодняшний день, а на грядущие годы, и таким образом создадим здесь, на земле, то, что мы надеемся найти наверху, — дом с множеством покоев, где будет место для всех. [Громкие аплодисменты.]
«Мюнхенское соглашение»
5 октября 1938 г., палата общин
Если сегодня я не выскажу обычные и почти обязательные похвалы премьер-министру за его действия в этом кризисе, это никоим образом не означает отсутствие моего личного уважения. За долгие годы между нами установились очень теплые отношения, и благодаря своему опыту в аналогичных ситуациях я прекрасно осознаю, какое огромное давление он испытал. Тем не менее я считаю, что гораздо важнее прямо выразить свое мнение о положении дел в стране, особенно когда стремление к политической популярности неуместно.
Два дня тому назад мы наблюдали впечатляющее проявление силы воли от прежнего 1-го лорда Адмиралтейства. Его решимость не поколебалась под влиянием изменений общественного мнения, какими бы быстрыми и радикальными они ни были. Мой глубокоуважаемый коллега, депутат от Юго-Западного Халла (мистер Лоу), чья пламенная речь прозвучала в палате в понедельник, совершенно справедливо отметил, что наш премьер-министр всегда проявлял устойчивость к любым переменам настроений — будь то похвала или критика, осуждение или овации. Если это правда, такие черты характера и высокий уровень мышления дают возможность вести предельно открытую дискуссию в этих стенах, не ставя под угрозу личные отношения, и способствуют всестороннему выражению различных взглядов.
У. Черчилль и лорд Галифакс. 1938
Воспользовавшись опытом других, я собираюсь следовать их примеру. Поэтому я начну с самого противоречивого и неудобного заявления. Я выскажу то, о чем многие предпочли бы умолчать или вообще забыть, но это нужно сказать открыто: мы потерпели абсолютное и безжалостное поражение, а Франция пострадала даже сильнее, чем мы.
Несмотря на все усилия моего уважаемого друга, премьер-министра, и несмотря на всю его огромную работу, мобилизацию и трудности, с которыми столкнулась наша страна, максимум, чего он смог достичь для Чехословакии в этом непростом вопросе, — это уговорить немецкого диктатора пробовать блюда поочередно, а не жадно захватывать все сразу со стола.
Министр финансов (сэр Джон Саймон) заявил, что это был первый случай, когда Гитлера вынудили отказаться — кажется, именно так он выразился — хоть от чего-то. Мы действительно не должны тратить время после столь длительных обсуждений различий между позициями, которые были выработаны в Берхтесгадене, Годесберге и Мюнхене. Если палата разрешит мне использовать другую метафору, я смогу объяснить их довольно просто. Под дулом пистолета сначала попросили один фунт. Когда его отдали, под таким же нажимом затребовали еще два фунта. В итоге тиран согласился взять 1 фунт 17 шиллингов и 6 пенсов, а остаток пообещал получить позже в форме обещаний о добрых намерениях. Теперь я хочу затронуть тему, которую недавно обсудили некоторые члены палаты, связанную со спасением мира. Никто не проявлял такой твердости и решимости в борьбе за мир, как премьер-министр. Все осведомлены об этом. Никогда прежде не демонстрировался столь яркий образец неукротимого стремления к поддержанию и сохранению мира. Это абсолютно точно. Однако мне по-прежнему непонятно, почему возникла столь серьезная угроза вовлечения Великобритании и Франции в войну с Германией на данном этапе, особенно принимая во внимание их готовность в любой момент пожертвовать Чехословакией.
Премьер-министр мог легко обсудить свои условия через обычные дипломатические каналы в любое время этим летом, по моему мнению. Мне кажется, что чехам, оставшимся наедине и осознавшим, что западные державы их не поддержат, удалось бы добиться более выгодных условий, нежели те, которых они достигли после всех этих тяжелых испытаний; вряд ли они могли ожидать чего-то худшего. Нельзя быть абсолютно уверенным в том, что произойдет драка, если одна сторона решает полностью сдаться.
Когда анализируешь Мюнхенское соглашение, видишь, как положение дел в Чехословакии меняется буквально каждый час, и понимаешь, я бы сказал, не столько поддержку со стороны парламента, сколько его молчаливое согласие; когда министр финансов произносит речь, в которой он хотя бы пытается довольно убедительно обосновать, что все эти события, в конце концов, были неизбежны и справедливы, — вот тогда становится ясно, что больше сказать уже нечего.
«Кровь, труд, слезы и пот»
Выступление в палате общин в Вестминстере 13 мая 1940 г.