Ставка на вылет

— Как ваше самочувствие сегодня, Александра Юрьевна, — я улыбнулась, присаживаясь на стул рядом с кроватью.

— Все так же. Я боялась, что ты не придешь ко мне больше.

— Мам, что за ерунду ты говоришь, — я накрыла ее руку своей, сжала, пытаясь дать хоть частицу своей силы и жизни ей. Если бы так можно было сделать на самом деле, я бы сделала. — Я прихожу к тебе почти каждый день, иногда попадаю в то время, когда ты спишь.

— Разбудила бы.

— Зачем я буду беспокоить твой сон, я пришла, убедилась, что все у тебя хорошо и поехала на работу.

— Вам, что-нибудь необходимо? — спросила Света, убирая тарелки после завтрака.

— Нет, спасибо, Свет, — ответила мама, и Светлана, взяв поднос, скрылась за дверью, оставив нас одних. — Дочь, ты не трать на меня деньги, пожалуйста, тебе, наверное, и так очень сложно, ты столько работаешь, а тут еще я на тебя свалилась. И Свете платишь и клинике.

— Мам…

— Дослушай, пожалуйста, — она попыталась сжать своей рукой мои пальцы. — Мне недолго осталось, врачи говорят, что опухоль растет, да и я сама чувствую, что с каждым днем только хуже становится. Забери меня домой. Я хочу хоть перед смертью в родных стенах побыть, надоели эти больничные палаты. И тебе расходов будет меньше. Оставишь Свету, что бы я тебя не беспокоила сильно, я к Свете привыкла уже, — она говорила тихо, смирено, но ее слова резанули нутро, словно острой бритвой.

— Мам, я была сегодня в другой клинике, тебя берут на операцию, — произнесла, и слезы подступили, застилая глаза, и я уже была не в силах с ними справиться. Сжала ладонями мамину руку и улыбалась сквозь слезы. — У тебя есть шанс, мам. Документы о переводе уже готовят. Сегодня тебя перевезут в центр Куликова, сделают анализы и если все в норме назначат дату операции.

Она заплакала, и я поднялась, обняла ее и слезы полились по моим щекам, впервые за все это время я позволила их себе.

Успокоившись и успокоив маму, передала ее в руки Светланы и вышла из палаты. На часах было без пятнадцати одиннадцать, мне надо было спешить.

Поправив потекший макияж, вырулила с парковки, вливаясь в поток машин, почти ежеминутно посматривая на часы, опаздывать в первый рабочий день было нельзя ни при каких обстоятельствах.

«Сегодня была арестована Светлана Каримовна Велькер» вдруг донеслось до моего слуха, и я потянулась к панели, чтобы сделать мурлыкающее радио громче. «Против нее возбуждено уголовное дело за превышение должностных полномочий, а также Велькер обвиняется…» дальше уже набрасывался целый список прегрешений, не факт что ею совершенных. Но раз так широко придают огласке, значит, маховик уже запущен и двери в ад со скрипом отворяются, готовясь выпустить своих псов.

Остановившись на светофоре, выудила из пачки сигарету, закуривая, и едва загорелся зеленый, сорвала машину с места, прибавляя скорость.

Глава 5

Без одной минуты одиннадцать я вошла в кабинет Колесникова. Его люди сидели за столом, и по-видимому докладывали о состоянии дел, свита, как и в прошлый раз занимала место на кожаном диване в углу кабинета. Кроме меня, ни одной женщины не было. На мое появление они никак не отреагировали. Заняла свободное место, вслушиваясь во все разговоры, в каждое прозвучавшее в этих стенах слово. Колесников говорил редко, в основном молчал, изредка давал какие-то указания или задавал дополнительные вопросы, но вместе с тем чувствовалось, что он был основным механизмом регулирования действий и любой активности этих людей, его полная заинтересованность в происходящем ощущалась на каком-то энергетическом уровне вне зависимости от количества сказанных им слов.

— Гаврилову набери, — обратился Колесников к одному из мужчин, — филиалы на Вавилова и Павлова ликвидируем. Сжимай все до минимума. Потоки раскидай на дочерние.

— Понял, — отозвался его собеседник и начал убирать принесенные документы. — Людей куда?

— Тупых увольняй. Если есть стоящие кадры, перекинь куда-нибудь без ущерба по зарплате, — его глубокий обволакивающий голос с нотками металла заставлял сжиматься от беспричинного импульса страха, и судя по тому, как восемь мужчин за этим столом опускали взгляды и нервно начинали сжимать пальцы, в то время когда Кирилл Константинович начинал говорить, такая реакция была не только у меня.

— Проект на Мирошина?

— В заморозку. Там юристы готовят доки в суд.

— Я думал, со Степановой договорились.

— Думать надо было раньше, когда вы тут хуевертили в мое отсутствие, — резко обрубил Колесников и за столом воцарилась звенящая тишина. — На сегодня свободны.

Мужчины поднялись со своих мест и направились к двери. Колесников сделал знак кивком головы Юре, и тот сорвался с места. Кирилл Константинович подойдя к окну, закурил.

— Построили, мы, значит два многоквартирных дома, Инга Аркадьевна и территорию облагородили, и площадку детскую поставили. А оказалось, что есть у нас такая Степанова в городе, которая, обладая участком земли, решила в какой-то момент открыть производство бетона. Пять лет назад согласовала в Роспотребнадзоре санитарно-защитную зону вокруг своего предприятия. Дальше по всем правилам эту ССЗ зарегистрировали в Росреестре. Но вот моментик один интересный, почему-то никто не обратил внимания, что санитарная зона наложилась на зону жилой застройки.

Позже Степанова прекратила свое производство и обратилась в Роспотребнадзор, чтобы отменить ССЗ. Ведомство официально отменило санитарную зону три года назад. После этого Степанова должна была снова обратиться в Росреестр, чтобы и там убрали сведения об ССЗ. Но вот этого она почему-то не сделала.

Мне как застройщику эту ситуацию никто не потрудился разложить, или умышленно не стал об этом информировать, поэтому мы спокойно получили разрешение на строительство, только вот теперь наши дома частично оказались в границах бывшей ССЗ. Когда мы собрались вводить здание в эксплуатацию, нам отказали. Ведь по данным Росреестра, тут формально всё еще зарегистрирована санитарно-защитная зона бетонного производства, значит, никакого жилья по закону быть не должно.

— Договориться не получается? Степанова может пойти в Регпалату и снять со своего участка ССЗ, — Колесников повернулся и смотря мне в глаза, как-то зло усмехнулся, затягиваясь сигаретой.

— А некому идти и не с кем договариваться. Степанова Нина Михайловна существует только на бумаге.

— А земельный участок вы получали по протекции Велькер.

— Бинго.

— Надо узнать, кому на самом деле принадлежат эти мелкие ипэшки. Каримовна не могла в одного это все проворачивать, какой бы талантливой и алчной она не была. Кстати, Велькер арестована и судя то тому с какой скоростью начинает работать карательный маховик, времени у нас остается очень мало.

— Ваши предложения?

— Вам надо по максимуму подчистить все теневые хвосты, заморозить на время потоки на отмыв, если это возможно. Все, за что можно вас подтянуть к статье раскидать так, чтобы вы на бумагах не имели к этому отношения. Мне нужны все документы, что есть по объекту на Мирошина, я найду ниточки.

В этот момент в кабинет вернулся Юрий, за ним вошло две девушки с подносами, которые быстро сервировали стол и незаметно вышли за дверь.

Юрий, Алексей — который всадник и Степан, кратко отчитавшись и получив новые задачи от руководства, вышли вслед за девушками, оставив меня наедине с Колесниковым.

— Присаживайтесь Инга Аркадьевна, вы явно не успели позавтракать. Составите мне компанию, — улыбнулся одним уголком губ Кирилл Константинович, а у меня от одной этой перспективы похолодели пальцы до онемения. Какая к черту еда, мне кусок в горло не полезет, если он рядом сидеть будет. Но обед был явно предлогом. Только к чему, предстояло еще узнать.