Страница 73 из 75
— В этом и сложность. Тело, лишенное хотя бы крупицы магии, попросту не выдержит. Это и произошло с моим кузеном. И с обеими мадам де Шуазель. Они проверяли степень магического воздействия через заговоренную брошь, которая вам хорошо известна. Если брошь чернела, значит колдовство нэны оказывалось слишком сильным. Она могла забрать лишь жизненные силы для поддержания своего существующего облика. Но в вас от присутствия колдовства проснулась истинная магия. И многократно усилилась от благословения короля. Вы стали идеальным сосудом, Луиза. Если бы ритуал удался, нона заняла бы ваше место. И в глазах двора стала женой королевского фаворита. И герцогиня могла бы освободиться от нее, не утратив обретенного колдовством. А если нет… герцогиня должна была занять ваше место и отдать свою жизненную силу. Говоря простым языком, в случае неудачи, Поклета должна была принести себя в жертву.
Разумеется, она всеми силами старалась этого избежать. Потому и вцепилась в вас, как цепная собака.
Луиза опустила голову. Теперь становилось понятно, почему Поклета целовала сапоги Виллара… Вот, что значит «платить за чужие грехи»
— Но Шуазель колдун. Как король мог приблизить его?
Герцог усмехнулся:
— Король мыслит по-королевски, моя дорогая Луиза. И, когда необходимо, обладает королевским терпением. И королевским расчетом. И королевским коварством. И порой… — он, вдруг замолчал на мгновение, — … не слишком считается с чужими жизнями. Это была игра на выжидание, целью которой стали городские колдуны. Единственная возможность обличить их — застать во время ритуала. Иначе на кострах снова будут гореть невиновные. Про нэну, конечно, никто не знал. Это открылось, только когда я сумел расшифровать заклинание. Полагали, что именно герцогиня всем верховодила.
Луиза молчала, стараясь уложить все это в голове, но понимала, что для осознания нужно время. Но теперь многое прояснилось.
— Но какую роль сыграл этот Сарияк?
Виллар даже покачал головой
— Самую глупую. И, полагаю… роковую. Но говорят, что через глупцов может свершиться судьба. Он был нанят припугнуть герцогиню в лесу Тронсе. По приказу короля. Я знал об этом. Как все вышло, вы помните сами. Признаться, поначалу я думал, что вы с вашим отцом тоже были частью этого плана, но потом понял, что ошибался.
Луиза нахмурилась:
— Но, монсеньор. Я полагаю, что на постоялом дворе в Баньё тоже был он. И он же тогда устроил свалку на улице дю Фур. Он шантажировал меня, чтобы я выкрала у мадам записку с заклинанием. Грозился наведаться в Рошар. Но потом пропал.
Виллар кивнул:
— Потому что его заперли в Консьержери, а его любовницу Гортензию де Мальбек снова выслали в Пуату. О неприязни Мальбек и Бодемон знал весь двор.
Неудивительно, что эти двое решили затеять свою игру. Порой мне кажется, что Мальбек знала о ее сущности. Или, как минимум, догадывалась.
— Разве такое возможно?
Виллар повел бровями
— Полагаю, теперь возможно все.
Луиза молчала, не решаясь задать еще один вопрос. Не знала, хотела ли слышать ответ. Все же, не удержалась:
— Вы помогали мне тоже по приказу короля, монсеньор? — груди все замерло.
Виллар даже вздрогнул. Его глаза остро блеснули.
— Нет — Отрезал так поспешно, будто купировал удар. — Если бы я не явился к королю с заклинанием, меня бы постигла участь Сарияка. После благословения стала очевидна ваша ценность. Король слишком хотел разыграть эту карту.
Настоятельницу задержали по его приказу. Чтобы вышло так… как вышло. Королю важна конечная цель, но не слишком интересен путь к ней. И не слишком волнует цена. — Прозвучало с горечью.
Луиза молчала, опустив голову.
— Меня посвящали в незначительные детали, скорее, из вежливости. Потому что дело касалось фамильной чести. Но не больше. Единственное, чего я хотел, —найти виновного.
Она кивнула:
— Вы нашли его, монсеньор… Что будет с Поклетой?
— Замешаны высокие имена. Процесс над Поклетой будет тайным. Поговаривают, что ее намереваются выслать в Новый Свет. А вот дело о колдовстве, вероятно, затянется на долгий срок и получит максимальную огласку.
Луиза постаралась улыбнуться.
— Значит, все закончилось хорошо. Но вы чем-то расстроены, монсеньор я вижу.
Неужели король не простил вас?
Виллар молчал. Мрачный, напряженный. Он казался даже растерянным. Это служило красноречивым ответом.
Луиза покачала головой.
— Его величество несправедлив.
— Молчите, Луиза, вы говорите о короле.
Она вскинула голову.
— Будто король не может заблуждаться! Что вам грозит, монсеньор?
— Тюрьма. Лишение титула и состояния, — он произнес это на удивление бесцветно и равнодушно.
Луиза невольно прикрыла рот ладонью, похолодела:
— Но это очень жестоко. Не может быть, монсеньор! За что? За убийство чудовища?
Он стиснул зубы.
— Неподчинение королевскому приказу — это измена. Чудовище — дело третье.
— Это несправедливо! Если…
Виллар перебил.
— Здесь не может быть никаких «если», Луиза. Все предельно ясно. Я понимал, что совершаю. И что за этим последует.
Луиза подняла голову, внутри все замерло.
— Тогда зачем вы это сделали?
— Чтобы сохранить вашу жизнь. Вы это прекрасно знаете. Ритуал не завершился, и нэна вернула бы прежний человеческий облик, вытянув жизнь из вас. Все закончилось бы так, как пятнадцать лет назад. Еще одной смертью.
Луиза бессильно прикрыла глаза:
— Значит… я — причина ваших несчастий.
— Зачем вы меня унижаете? Ведь вы все понимаете… Я люблю вас.
Она вздрогнула всем телом, тут же опустила голову:
— Вы совсем меня не знаете, монсеньор.
— Я знаю вас лучше, чем вам кажется.
Она нервно ковыряла ногтем стопку бумаги в руках.
— Вы думаете о таких пустяках, когда над вами нависла опасность королевского гнева?
— Самое время. Если вы не имеете возможности подняться ко мне, то я могу спуститься к вам. Лишь одно ваше слово.
Во рту разом пересохло. Луиза подняла голову:
— Что это значит?
Хмурое лицо Виллара перекосила холодная усмешка:
— Его величество порой превосходит лучших из иезуитов… Меня осчастливили выбором. Тюрьма и лишение титулов или женитьба по воле короля. Но из тюрьмы можно выйти. И стать свободнее.
— А можно и не выйти никогда, монсеньор.
Луиза поспешно опустила голову. Не хотела, чтобы Виллар видел ее лицо. Все это было закономерно. Ей было стыдно, но внутри зажгло нестерпимой обидой.
Защипало глаза. Она отвернулась к окну. Выпрямилась, задрала голову. Нужно иметь достоинство. Нужно знать свое место. Ничего нового. Чего еще могла ожидать худородная захолустная мадемуазель? Но он поступает жестоко, сообщая об этом. Очень жестоко.
Луиза постаралась взять себя в руки, даже улыбнулась:
— Камень с души, монсеньор. Ведь выбор очевиден, иного быть не может.
Наверняка его величество выберет для вас достойную партию. Или вы уже знаете, о ком идет речь?
— Я не хочу об этом знать. Всего лишь сделка в угоду королю.
Луиза сглотнула, стискивая до ломоты в пальцах бумажную стопку:
— Я полагаю, монсеньор, что его величество не предложит вам что-то недостойное,
— слова давались с трудом, и она не могла ничего с собой поделать.
Виллар посмотрел исподлобья
— Вы искренне так считаете, Луиза?
Она кивнула, изо всех сил стараясь не выдать себя:
— Конечно, монсеньор, всем сердцем. Я искренне пожелаю вам счастья и помолюсь за вас. Моя тетушка говорит, что не всегда есть место для гордости.
Порой нужно уступить здравому смыслу. Это хороший совет, монсеньор. Умерьте гордость и покоритесь воле короля. Здесь нечего выбирать. На кону ваша жизнь.