Недостойная невеста

Так сберегите ее.

Герцог молча смотрел на нее, и в его серых глазах загорались два острых колких блика. Он едва заметно кивнул, смерил Луизу надменным взглядом:

— Значит, вы отвергаете меня?

Луиза молчала. Смотрела на свои руки, стараясь сладить с накатывающими слезами. Наконец, подняла голову.

— Вы — слуга короля, монсеньор. А я — лишь дочь захудалого барона из Рошара.

Здесь не о чем раздумывать. Вы займете свое место в свите короля, а я — займу свое. И сделаю так, как велит мой отец. Каждый должен занимать свое место. Даже Поклете это не принесло счастья.

— Но ведь вы совсем не Поклета.

Это превращалось в настоящую пытку. Казалось, Виллар только и выискивал повод изменить решение. Зацепиться и сделать опрометчивый шаг. Или это играло самолюбие? Впрочем, какая разница. Он должен сделать так, как велит король. И только так. Только тогда она будет спокойна.

Нужно закончить раз и навсегда, чтобы не было сомнений и терзаний. Даже если будет больно. Луиза выпрямилась, с трудом уняла дрожь в пальцах.

— Я Луиза де Монсо, монсеньор. И единственное, что у меня есть — это честное имя. Я не знаю, когда мне будет позволено вернуться в Рошар, но прошу вас не наносить более мне визитов и не искать со мной встреч. — Она все же отвернулась к окну, не в силах сдержать слез. — Выполните свой долг, монсеньор, и будьте счастливы. Прощайте.

Он не уходил.

— Луиза.

Она молчала. Чувствовала, как Виллар подошел совсем близко.

— Но ведь вы тоже любите меня.

Луиза едва не подавилась рыданием. Нервно качала головой.

— Вы ошибаетесь, монсеньор. Я не люблю вас. И не могу любить. Между нами пропасть. Прошу вас выйти вон, ваша светлость.

Снова повисла гнетущая тишина. Наконец, она услышала, как Виллар развернулся и вышел.

Эпилог

Это было жестоко. Луиза долго приходила в себя, терзаясь мучительными сомнениями. Но каждый раз сходилась на мысли, что поступила правильно. Даже если сейчас Виллар мог поддаться сиюминутному порыву, то со временем наверняка возненавидел бы себя за это. И возненавидел ее. Она стала бы для него второй Поклетой причиной всех бед. Луиза не взялась бы ответить, что двигало герцогом: чувство, о котором тот говорил, или острое желание идти наперекор королевской воле. Впрочем, какая разница. Она поступила правильно. Может, единственный раз в жизни. Тетушка Аделаида была бы горда такой рассудительностью.

Виллар приходил снова, но не был принят Луиза запретила пускать его и заручилась поддержкой мадам де Портале. Не принимала писем, ссылаясь на судейский запрет. До смерти боялась, что какое-то неосторожное действие может заставить его совершить непоправимую глупость. Она уже была наслышана, что его величество мог быть немыслимо жесток. Особенно с теми, кого любил. Все должно вернуться на свои места

Не был принят и Анри. Но когда явился Тибо, Луиза не устояла, правда, сразу объявила, что не желает слышать ни единого слова о герцоге. Тот не настаивал.

Мальчишка, кажется, вырос — рукава старого кафтана стали еще короче. Он ерзал на стуле, жадно запихивал в рот печенье вместе с ветчиной и лукаво искрил глазами, прикладываясь к разбавленному вину. Он без умолку говорил о деле колдунов и безумно гордился, что принимал в этом самое живое участие, проведя в катакомбах самого короля. За это его одарили внушительной суммой и предоставили место в одном из коллежей. Но тот, не задумываясь, от места отказался.

Луиза лишь недоумевала:

— Почему? Ты сума сошел?

Мальчишка хохотнул.

— Еще чего не хватало! Вольную птицу не посадишь на шесток, сударыня! А так —я сам себе хозяин. Деньгу монсеньор сбережет — я ему доверяю. А я потом лавку открою и заживу. Женюсь на справной мещаночке. На такой, чтобы задница едва в дверях проходила! Славно будет!

Луиза помрачнела, глядя на мальчишку. Наверняка упомянул неспроста — сейчас начнет жилы тянуть, с него станется. Она поднялась со стула:

— Думаю, тебе пора. Заходи еще, в другой раз. Ты здесь желанный гость. Условие сам знаешь.

Тот тоже поднялся, поспешно стараясь напихать в карманы, как можно больше еды.

— Забирай все.

Тибо выгреб без остатка содержимое тарелок, наспех допил вино. Порылся где-то в кафтане и положил на стол сложенный конверт.

Луиза напряглась:

— Забери. Не прикоснусь. Так и передай.

Тот хмыкнул.

— Не бойтесь, это не от монсеньора. От вашей тетушки из этого… как его.

— …из Рошара?

— Ну да. Из Рошара.

Луиза с опаской тронула конверт, и в груди разлилось теплом, когда она увидела аккуратный знакомый почерк.

«Мадемуазель Луизе де Монсо в собственные руки. От мадам де Монсо».

Но почему подписано «мадам»?

— Откуда у тебя.

Но она, тут же, замолчала. Глупый вопрос — кого еще могло озаботить письмо из Рошара. Так и знала, что от мальчишки надо было ждать подвоха.

Луиза опустила голову. Не могла не спросить:

— Он не в тюрьме?

Тибо покачал головой.

— Нет, мадемуазель.

Она кивнула, чувствуя облегчение:

— Уходи.

Значит, все правильно. Все так, как должно быть.

Луиза поднялась в свою комнату, с замиранием сердца развернула письмо. И залилась слезами, сама не понимая, почему. Это было письмо из прошлой жизни, в которой самой Луизе уже будто не было места. Тетушка Аделаида обстоятельно описывала быт Рошара, сообщила, что отец, сестры и брат живы и здоровы.

Франсуазе нашли завидного жениха и осенью планировали свадьбу. А сама тетушка Аделаида, что оказалось полнейшей неожиданностью, вышла замуж за мэтра Бурделье и стала мадам де Монсо, чему все были несказанно рады. Капитал теперешнего господина Бурделье де Монсо смог изрядно поправить семейное положение. Даже сквозь чернильные буквы чувствовалось, как тетушка была счастлива, называла своего благоверного не иначе как «мой дорогой супруг» и даже надеялась, что Господь еще одарит их союз наследником. Луиза искренне этого желала, ведь тетушка была еще молода.

Луиза несколько раз перечитывала письмо и все острее понимала, что в Рошаре ей больше не было места. Дела устроились, как нельзя лучше, сестры получили шанс выйти замуж за равную партию. Возвращение Луизы многое осложнит. Но невозможно высиживать вечность на попечении мадам де Портале. Судебный процесс рано или поздно закончится. И что тогда? Прекрасной сказки не вышло.

Теперь она лишь хотела, чтобы Виллар подчинился воле короля и скорее женился.

Чтобы с плеч упал этот груз. А дальше…

Но дальше судьба распорядилась сама. Спустя месяц после визита Тибо в дом мадам де Портале явился королевский посланник господин д`Эгийон и без лишних предисловий заявил, что его величество изъявил желание принять участие в судьбе мадемуазель де Монсо, оказавшей короне «неоценимую услугу». Было объявлено, что мадемуазель нашлась достойная партия, и его величество своей королевской волей повелевает выделить мадемуазель де Монсо сумму в сто тысяч ливров в качестве приданного.

Как ни удивительно, но эта новость оставила Луизу равнодушной. Она увидела в этом только одно — последний способ надавить на Виллара. Иначе королю не было никакой нужды вдруг спускаться до столь ничтожной персоны. Не было ни возражений, ни слез — все эти глупости теперь остались в Рошаре. Она поблагодарила господина д`Эгийона за известие и сообщила, что во всем подчинится воле его величества. И даже не стала спрашивать имени жениха, что, как показалось, королевский посланник особо отметил.

Свадьба мадемуазель де Монсо из Рошара не могла быть пышной. Луиза ничего не сообщала домой, и всю ее «семью» теперь составляла единственная мадам де Портале, ради такого события сменившая черный вдовий чепец на белоснежное кружево. Наемный экипаж доставил их к церкви Сен-Сюльпис в предместье Сен-Жак На паперти мадам де Портале заботливо поправила складки голубого венчального платья, подала нищим заготовленную милостыню. И только теперь Луиза ощутила, как ее пробрало отчаянным страхом. Кто ждал ее в этой церкви? И воображение тут же рисовало отвратительного старика. Будь, что будет. Луиза перекрестилась и шагнула внутрь.