Недостойная невеста

Карлица засучила короткими, сжатыми в кулаки ручками, завизжала, срываясь на птичий свист, и Луиза, преодолевая слабость и страх, с головой замотала ее в юбки не заботясь, что чудовище может задохнуться. Прижала к себе, борясь с отвращением. Нэна вопила, не переставая, извивалась в руках, как пойманная рыба, огромный живучий карп.

Луиза озиралась, в попытке высмотреть Виллара — долго она не удержит эту мерзость. Все время казалось, что чудовище вот-вот укусит или вцепится когтями.

Синее пламя потухло, лишь местами тускло искрило на полу, в спертом воздухе струились к потолку длинные дымные тенета. Вдруг Луиза увидела прямо перед собой безумные, почти бесцветные глаза. Шуазель уже избавился от приметного белого балахона и приготовился сбежать. Он одной рукой крепко вцепился в куль с чудовищем, в другой блеснул занесенный нож. Луиза в ужасе отшатнулась, изо всех сил стискивая скулящий сверток. Но Шуазель так и остался на месте, каменно

замер. Белый, как мел, с проступившими на висках угрожающе налитыми венами.

Его рука на свертке разжалась. Луиза подняла глаза, и в груди разлилось облегчением. Она даже едва не выронила нэну, которая, будто чуя неудачу, забилась с особым неистовством. Виллар стоял за его спиной, громко выкрикнул, повернув голову.

— Эй, сюда!

Тут же подскочили двое

— Вяжите его и следите в оба.

Шуазеля увели. Тот не произнес ни слова. Казалось, так и не пришел в себя, скованный каким-то спазмом.

Виллар порывисто приблизился, выдрал из рук Луизы скулящий сверток. Смотрел на нее с нескрываемым удивлением, в котором сквозило что-то вроде восхищения.

А, может, показалось.

— Там… — он не договорил.

Она кивнула:

— нана.

Чудовище забилось с особой прытью, и герцог несколько раз нещадно ударил куль.

Вой тут же стих, осталось лишь вялое движение в мотке ткани, будто в толстом мягком коконе копошилась жирная личинка.

Виллар подался было вперед, но чудовище в его руках снова отчаянно дернулось.

Он ударил сверток и без жалости тряхнул.

— Как вы, Луиза?

Она кивнула:

— Все хорошо, монсеньор.

Герцог окинул ее тревожным взглядом:

— Вам дурно? Не лгите. Ритуал начат.

— Да, монсеньор. Кажется, вот-вот должны отказать ноги.

— Откуда вы знаете?

Она сглотнула.

— Я сумела вернуться во времени

Виллар не задавал лишних вопросов, лишь коротко кивнул. Кого-то окликнул:

— Дюсо! Помогите, мадемуазель дурно. — Тут же повернулся к ней, тряхнул свертком: — Простите, я не могу никому доверить эту тварь.

Луиза кивнула. Подскочивший Дюсо с легкостью подхватил ее на руки и понес к двери, где по-прежнему толпились люди. Но с каждым шагом она ощущала что-то отчаянно знакомое. Монолитное, как скала, мощное. Сердце сжалось, пропустило удар. Луиза чувствовала присутствие короля. И была уверена, что не ошиблась.

Она озиралась по сторонам. Связанных колдунов держали справа в углу. Отдельно от остальных стерегли Шуазеля. У двери стояли две шеренги гвардейцев со шпагами наголо, между ними виднелся роскошный открытый портшез, на котором опираясь на трость, восседал его величество. Вот почему все они толпились у двери.

Дюсо опустил Луизу на ноги. Она поклонилась королю, как могла, но не удержалась и осела на пол — ноги отказывали. Виллар выступил вперед, склонил голову.

— Прошу ваше величество простить мадемуазель де Монсо. Это действие колдовства. Его надо скорее прервать. — Он положил сверток на пол перед королем: — Это нэна, сир. Виновная в смерти моего кузена Ларош-Гийона и обеих мадам де Шуазель. Она много лет пряталась под личиной компаньонки герцогини мадемуазель де Бодемон.

Король внимательно смотрел на завывший извивающийся сверток. Прикрыл выпуклые веки.

— Откройте это.

Виллар размотал ткань, открывая взору короля отвратительную карлицу, почти спеленутую ворохом ткани. Зрители невольно охнули. Наверняка никто из них не видел ничего подобного. Тварь истошно орала, разевая безгубый рот, сучила руками и ногами.

ЕГО величество пожелал спуститься со своего кресла, чтобы рассмотреть поближе.

Брезгливо ткнул нэну в бок кончиком трости, отчего та завыла еще нестерпимее.

Ткнул еще и еще. Та зашипела. Наверняка бы набросилась на короля, если бы могла. Но сейчас чудовище напоминало упавшего на спину жука, который бессильно перебирал лапами, но не мог подняться

Король отстранился:

— Где мадам де Ларош-Гийон?

Герцогиню отыскали в том же дальнем угу. Она казалась перепуганной насмерть, потерянной, безвольной. Лицо пошло красно-белыми пятнами, руки тряслись.

Представ перед королем, мадам с истеричными рыданиями упала на колени разумеется, пытаясь оправдаться. Но король едва взглянул на нее. Снова ткнул в чудовище тростью:

— Повелеваем доставить тварь во дворец. Мы хотим, чтобы наши королевские ученые подробно изучили ее богомерзкую природу.

Виллар изменился в лице, опустился на колено:

— Ваше величество, боюсь, это невозможно. Это ритуал на обретение тела. Его обязательно надо скорее оборвать. Иначе пострадает мадемуазель де Монсо.

Чудовище нельзя оставить в живых.

Луиза нервно содрогнулась: обретение тела… Она даже не хотела думать сейчас что это значило.

Лицо короля не изменилось

— Мы хотим, чтобы тварь сначала изучили. Потом ее умертвят и сделают чучело.

Виллар покачал головой.

— На это нет времени, сир. На кону жизнь мадемуазель де Монсо.

По взгляду короля было ясно, что он не потерпит возражений. Монарх демонстративно повернулся к Виллару спиной и направился к своему креслу.

Повисла удушающая тишина. Даже нэна заткнулась. Все смотрели на стоящего на коленях герцога.

— сир

Король разместился в кресле, положил руку на золоченый набалдашник трости

— Поднимитесь, Виллар. К мадемуазель приставят врача.

Тот покачал головой — это не поможет, сир. Во имя милосердия!

Король был непреклонен, лишь категорично выставил открытую ладонь, приказывая молчать. Глаза прищурены, нижняя губа капризно оттопырена. Луиза буквально кожей чувствовала, что его величество был на грани. Виллар рисковал навлечь на себя королевский гнев. Герцог поднялся, снова поклонился, обернулся, глядя на Луизу. Она различила в его глазах холодную решимость и замерла, не в силах даже вздохнуть. Виллар подошел к замолчавшему чудовищу, взялся за край юбки, чтобы снова замотать в куль. Вдруг выхватил нож и с размаху всадил карлице в грудь. Нэна резко и запредельно высоко взвизгнула, но этот визг тут же оборвался. Вместе с жизнью. Она дернулась несколько раз и обмякла, приоткрыв безгубый рот.

И вновь повисла тишина.

Луиза все еще сидела на полу, не в силах подняться, но вдруг почувствовала, как по телу прошлась упругая невидимая волна. Вместе с ней схлынула слабость. Она какое-то время прислушивалась к своим ощущениям, и вдруг поняла, что перестала чувствовать присутствие короля. Совсем ничего, никакой исходящей силы. Будто тот стал обычным человеком. Но Луиза прекрасно осознавала — это в ней что-то изменилось. Кольнула смутная догадка, но сейчас эти размышления были совершенно неуместны. Она, наконец, смогла подняться на ноги.

Виллар смиренно поклонился королю:

— Я признаю свою вину, сир, и готов понести любое наказание.

ЕГО величество молчал. Сверлил герцога тяжелым яростным взглядом. Никто не осмеливался издать ни звука, и лишь мадам де Ларош-Гийон разразилась неистовыми рыданиями. Судя по всему, оплакивала свое чудовище.

Казалось, герцогиня сошла с ума. Она как стояла на коленях, так и поползла, добралась до Виллара, вцепилась в его ногу.