Недостойная невеста

Луиза смотрела по сторонам, но пламя било по глазам. За границей огня сложно было что-то различить. Она слышала лишь какофонию зловещих звуков, видела смутный белый силуэт Шуазеля, обходящего столб по кругу. Он все время что-то говорил, но совсем не в такт общему хору. Вдруг что-то холодное брызнуло на лицо.

На платье. Луиза тронула щеку и увидела на пальцах размазанную кровь. Ярко-красную. Сотрясаясь от отвращения, утерлась руками, вытерла о юбку. На глаза наворачивались слезы, и хотелось кричать до хрипа.

Она постаралась заглянуть за столб, но огонь не позволял.

— Шарлотта! Ответьте мне! Шарлотта!

Пресвятая Дева! Вдруг они только что убили Шарлотту? И это ее кровь?

— Шарлотта!

Бодемон не отзывалась.

— Шарлотта!

Слезы заливали глаза, и Луиза почти билась в истерике. Ее убьют точно так же.

Точно так же! Она вся съежилась, вжалась в камень, будто пыталась слиться с ним.

Ну же! Ну же! И снова ничего… Пыталась молиться, но будто разом забыла все слова. Вдруг вздрогнула всем телом, услышав знакомый голос. Нет, Шарлотта не отвечала ей. Что-то гортанно проговаривала на непонятном языке. Судя по всему, за кем-то повторяла. Одно и то же снова и снова. Потом, то же самое подхватил общий хор. Луиза заметила два слова, которые повторялись чаще всего: «левене» и «левезуд». Она пыталась найти аналогию в родном языке или зачатках латыни которые знала, но понимала, что толкование окажется неверным. Но слова почему-то казались знакомыми. Луиза была почти уверена, что видела их на записке с заклинанием. Виллар говорил, что это может быть бретонский. Она тут же поникла: даже если герцог и докопался до сути, теперь все это было бесполезно.

Голос Шарлотты с каждым словом креп и теперь обрывался высокими визгливыми нотками. Звенящими, неестественными. Или сейчас говорила не она, а кто-то другой? Луиза не могла разобрать. Она с замиранием сердца смотрела, как пламя под ногами меняло цвет. Из красного становилось лиловым, сиреневым, а потом ярко-синим. Теперь оно казалось холодным, но Луиза побоялась это проверять.

Сквозь синие всполохи она различила сидящую герцогиню. Та, не отрываясь, смотрела на происходящее.

От пламени, впрямь, накатывал настоящий зимний холод. Буквально заставлял цепенеть. И Луиза, к своему ужасу, начала замечать, что тело слушается с трудом.

Она хотела растереть заледеневшие пальцы, но движения были вялыми: медленными. Что-то происходило, и Луиза не понимала, как это предотвратить. Она обессилено прислонилась к камню, чувствуя, что теряет силы. Визг, повторяющий заклинание, уже перестал быть человеческим голосом и буквально ввинчивался в уши, доставляя физические муки. Выше и выше. Выше и выше. Почти на птичий свист.

Но глухой звук удара сиюминутно оборвал и нестерпимый визг, и монотонное гудение хора. Снова удар. Сквозь пелену синего огня Луиза видела, как герцогиня подскочила со своей скамьи. Вновь удар. Но следом опять раздался визг, и Луиза различила слова заклинания. Теперь их явно произносили в спешке. Колдуны хотели завершить ритуал. Но что это за удары? Раз всполошилась даже герцогиня — явно что-то непредвиденное. Может, колотили в дверь? Значит, нельзя позволить им закончить. Но как?

Луиза не придумала ничего лучше, чем завизжать, что есть сил. Аж завибрировало в горле. Но заклинание оборвалось. Правда, лишь на несколько мгновений. Вторая попытка уже не имела такого эффекта, но Луиза заметила, что синее пламя нервно трепыхнулось и стало стремительно угасать. Что-то явно пошло не так. Неужели Шарлотта выполнила обещание? Она все знала и приняла меры. Пресвятая Дева!

Удары стали частыми, и совсем скоро послышался шум обваливающихся камней.

Помещение наполнилось ярким факельным светом. Как во сне Луиза увидела, как через дыру в стене высыпаются вооруженные люди. Слышались проклятия, визг колдуний, которых загоняли в угол. Пламя вокруг столба погасло, остались лишь небольшие островки на полу. Но Луиза не могла прийти в себя. Вдруг почувствовала, что ее тронули за плечо, но даже не вздрогнула.

— Вы целы, Луиза?

Она повернулась на знакомый голос, но не могла поверить, что видит Виллара.

Молчала, вглядываясь в его лицо, ожидая, что он вот-вот исчезнет, как морок.

— Что свами? — он бесцеремонно тряхнул ее. — Ответьте же!

Она лишь пробормотала:

— Где Шарлотта, монсеньор? Она жива?

Герцог сжал ее ледяные пальцы:

— Нет никакой Шарлотты, Луиза. И никогда не было. Есть лишь нэна, которую ни за что нельзя упустить. Теперь или вы, или она.

Она нахмурилась

— Нэна? Кто это?

— Чудовище с портрета.

В тот же миг Луиза заметила за его спиной мелькнувшего тенью Шуазеля. Виллар резко метнулся в сторону, сдавленно выдохнул, дернулся, и тут же навалился всей тяжестью своего тела. Луиза оседала вдоль столба, стараясь смягчить падение, и с ужасом смотрела, как колдун бережно держа на руках нечто невообразимое, замотанное в платье Шарлотты, исчезает в черноте какого-то тайного хода.

67.

К счастью, Виллар еще дышал, но это дыхание могло оборваться в любое мгновение. Луиза держала на коленях его голову, гладила по волосам. С содроганием смотрела на рукоять ножа в его спине. Кожаный камзол не напитывался кровью, и оттого эта рана казалась нереальной. Как и все происходящее. Луиза ощущала себя неестественно слабой, беспомощной, словно ребенок, будто вычерпали все силы. Осталась жалкая крупица. Лишь звон в голове и болезненная усталость. Хотелось просто лечь рядом и закрыть глаза. Звуки вокруг словно бились в стеклянный купол, которым она была накрыта приглушались. Все это было ненормально. Чувства иссохли, стушевались. Будто внутри не хватало чего-то важного. Не хватало… ее самой.

Луиза стиснула зубы, набирая в легкие воздуха. Далось с ощутимым усилием.

— Помогите!

Она сама едва расслышала собственный голос. Жалкий и тихий. Голова Виллара казалась неподъемной тяжестью.

— Помогите! Монсеньор ранен!

Ее зова не слышали. Все столпились где-то у двери, тонули в криках и визге ведьм.

Только Господь знает, что держало их всех там, словно привязанных. Луиза беспомощно озиралась. Только сейчас заметила герцогиню, которая жалась в темном дальнем углу, незамеченная никем. Та вскинула голову, глядя в сторону двери, и тут же изменилась в лице. На нем отразился панический ужас. Мадам подобрала юбки и поспешно стала подбираться вдоль стены к тому месту, где исчез Шуазель с чудовищем на руках. Гадина хотела сбежать. Она поймала взгляд Луизы, на мгновение замерла, будто оценивала, насколько та опасна, но, тут же, продолжила движение.

Мерзавка не должна улизнуть. Иначе все напрасно. Если уже невозможно ничего изменить, то позволить герцогине уйти было просто преступлением. Если не ради себя, то ради Виллара. Они должны ответить. Луиза опустила голову герцога на пол, с облегчением замечая, что он все еще дышал, порывисто поднялась, превозмогая слабость.

— А ну, стой!

Нона лежала на спине. Изумленно таращилась злыми маленькими глазками. А Луиза смотрела на нее, онемев, и все еще не верила собственным глазам.

Чудовище с портрета было живым, разве что… художник явно польстил, стараясь приукрасить. В реальности нэна оказалась еще уродливее, похожей на отвратительную сморщенную толстую карлицу. Она была заключена в платье Шарлотты, зажата корсетом, и без чужой помощи не могла из него выбраться. Нэна изрядно убавила в росте, но едва ли изменилась в ширину. От Шарлотты осталась лишь копна уложенных в прическу золотистых волос, платье и знакомая цепочка на шее, на которую якобы был подвешен святой крест из Компостелы, который Бодемон носила не снимая. Теперь цепочка выскользнула из широкого ворота, и Луиза ясно увидела на ней знакомую брошь. Предсказуемо. Но теперь уже не важно. Герцогиня наверняка знала, о чем говорила.