Недостойная невеста

— Но…

Виллар резко отпустил ее руку и приложил палец к губам, приказывая замолчать:

— Давайте покончим с этим. А поговорим после. Я не могу даже предположить, сколько времени может на это понадобиться. Пожалейте мальчика, все это время он проведет за дверью.

Луиза сглотнула:

— А вы уверены, что сможете удержать меня, монсеньор? Вдруг произойдет непоправимое? Я не хочу назад!

Виллар решительно кивнул:

— Даже не сомневайтесь.

Луиза облизала пересохшие губы, стиснула в пальцах перо.

— Тогда я готова.

58.

Луиза повернулась к столу, уставилась на чистый лист бумаги. Вновь почувствовала, как Виллар накрыл ее руку своей. Что ж… будь, что будет. Она должна рассмотреть это проклятое заклинание. И, может, получится покончить со всем этим кошмаром. Раз и навсегда.

Герцог прошептал в самое ухо:

— Закройте глаза. И не открывайте, пока не «вернетесь». Вспоминайте, так красочно, как только возможно. Читайте, пока не различите каждый символ совершенно четко. Не торопитесь. У вас столько времени, сколько понадобится.

Луиза сделала глубокий вдох, закрыла глаза. Крепче вцепилась в перо. Тут же опомнилась, порывисто повернула голову.

— но…

Виллар не дал договорить. Приложил палец к ее губам.

— Все потом. Все вопросы, и все ответы.

Она сдалась, хоть и не понимала, как сможет что-то записать на листе, не открывая глаз. Но спорить с Вилларом было бесполезно. Он снова стиснул ее руку.

— Вспоминайте. Как можно подробнее. Сосредоточьтесь на этом моменте. Захотите перенестись туда.

Луиза зажмурилась. Снова глубоко вздохнула. Но ощущала лишь эту запертую комнату, волнующую близость герцога, напряжение и отчаянный стук сердца.

Слышала его дыхание у самого уха, треск фитиля. Ничего не получится… Не получится, потому что невозможно.

Она пыталась представить свою комнатушку над кухней, но поразилась, насколько это оказалось сложно. Будто прошло много лет, и воспоминания истерлись. Яснее всего Луиза помнила теплый дымоход, к которому с наслаждением прижималась в холода. И узкое оконце, выходящее в замковый двор. Там все время лаяли собаки.

И скрипучую дверь. Но сейчас все было покрыто какой-то мутной пеленой, будто что-то застило глаза. Ощущение нереальности. Как во сне, когда точно понимаешь, что это сон. Луиза не ощущала своего присутствия, лишь наблюдала собственными глазами.

Вдруг скрипнула дверь, но звук показался приглушенным, размазанным. На пороге показалась Франсуаза, уставилась.

— Что это у тебя? Откуда?

Луиза с трудом различала лицо сестры, будто оно стерлось из памяти. И голос был гулким, словно доносился через толщу воды. Тот момент, когда сестра заметила проклятую брошь в руке.

— Ничего. Уходи отсюда, я тебя не звала.

Луиза не смогла понять, шевелились ли губы. Но свой голос она слышала довольно отчетливо. Впрочем, все это было неважно. Сейчас завяжется глупая драка.

Франсуаза шагнула в комнату:

— А ну, покажи! В руке — я все видела!

— Видела — и видела. Это не про твою честь.

Франсуаза прикрыла за собой дверь.

— Уже зазналась, сестрица? Воображаешь себя придворной дамой? Ну, воображай, сколько влезет. А на деле станешь выносить за своей мадам ночные горшки — большего тебе не доверят. И я первая посмеюсь, когда ты вернешься, поджав хвост!

Луиза слышала собственный ответ, но невольно подумала о том, как права была сестра, хоть в той и говорила самая обычная зависть. Кто станет просто так осыпать милостями глупую наивную провинциалку… Но лучше бы это впрямь были лишь ночные горшки… Вдруг все размазалось, комната поплыла, и она поняла, что отвлеклась, задумавшись ни к месту. Кажется, этого делать было нельзя.

Луиза собрала все силы, чтобы сосредоточиться. Постаралась заново пережить эту перепалку с сестрой, глупую драку, не давая своим действиям никакой оценки.

Снова достала упавший футляр из-под табурета, вынула рукодельную корзину.

Теперь сидела на кровати и прижимала стальным острием, торчащий уголок подкладки, пока не послышался легкий щелчок, и тайник не открылся. И показался белый прямоугольник записки.

Луиза развернула длинную полосу, убористо и тонко исписанную. Наклонилась к свече. Но чернильные буквы сливались в сплошные размазанные пятна — она не различала ни одной. Сколько понадобится времени? Но, тут же, окатило паникой Виллар был неправ, сказав, что она может смотреть столько, сколько понадобится.

Луиза находилась в прошлом, в ситуации, которую невозможно было изменить. Она это чувствовала. Сейчас была лишь наблюдателем. Значит, нужно было успеть рассмотреть записку до того, как она снова уберет ее в футляр.

Луиза мучительно всматривалась в проклятую надпись. Буквально чувствовала, как на лбу выступал пот. Пресвятая Дева! Наконец, буквы начали обретать четкость, и Луиза боялась даже дышать. Строчка за строчкой. Буква за буквой. И вся обстановка будто обретала реальность. Растаял сонный морок, вернулись звуки.

Значило ли это, что Луиза… вернулась? Или нет?

Она невольно подняла голову, осмотрелась. Помахала запиской, убеждаясь, что руки слушаются. Вдруг не успев толком даже подумать, кинулась к сундучку с письменными принадлежностями, достала перо, чернила, бумагу. Сейчас она не сделает ошибки — перепишет буква в букву. А, может, каким-то образом напишет все это там, в монастыре, давая Виллару разгадку, даже если исчезнет сама. Она не стала тратить время на очинку пера, окунула старый срез в чернила и принялась спешно записывать, стараясь скопировать все нюансы символов — это может оказаться важным. Записала первую строчку, но, тут же, почувствовала, что пространство вновь наполняется вязкой гулкой мутью. Стремительно и неотвратимо. И вдруг все померкло до кромешной черноты.

Луиза замерла. Вздрогнула всем телом, с ужасом увидев, как в прямоугольном пятне света показался Жано с зажатым в руке фонарем. Тот выхватил пистолет и направил на Виллара, стоящего за ее спиной.

—Эй, все сюда! Живо! Корню! Варжан!

Луиза с ужасом осознала, что теперь это было вовсе не воспоминание — она предельно реально оказалась в минувшей ночи. В самый кошмарный момент. Но может, это было не так плохо? Она знала, что через несколько мгновений перенесется назад, и побег будет удачным. И, конечно, она теперь не сглупит и честно признается Виллару, что не умеет ездить верхом. Или нарочно не признается… впрочем, еще будет время подумать.

Она будто опомнилась — нужно сделать в точности так же, как ночью. Метнулась и закрыла герцога собой.

Тот процедил

— Не смейте!

— Я нужна им. Он не посмеет в меня стрелять. Поверьте.

Наконец, подоспела подмога, показавшаяся теперь ужасно нерасторопной. Жано кивнул на герцога:

— Вяжите его. С девицей — аккуратнее.

Луиза схватила Виллара за руку, набрала в грудь побольше воздуха и оглушающе крикнула:

— Неееет!

Даже закрыла глаза в ожидании, что реальность изменится.

Но ничего не изменилось.

Луиза с ужасом смотрела, как эти двое, Корню и Варжан, подошли в несколько широких шагов. Один схватил ее за руки, резко оторвал от герцога и прижал к себе, словно куклу. От него несло луком и кислым вином. Луиза все еще не верила в происходящее. Нет! Этого не может быты Она забилась в чужих руках:

— Нееет! Нееет!

Но все оставалось по-прежнему Виллар вытащил кинжал и приготовился обороняться. Луиза вспомнила, что он оставил шпагу в карете — она мешала в дымоходе. Пресвятая Дева! Как все вернуть?

Послышался голос Жано:

— Не тяни, Варжан! — Он, все же, опустил пистолет, чтобы не пристрелить своего же.