Недостойная невеста

— Даже если и так, мне не в чем каяться, монсеньор. Во мне достаточно добродетели. А в вас, — она осеклась, но продолжила, — смею надеяться, что в вас окажется достаточно чести.

Виллар вновь загадочно улыбнулся, но ничего не ответил.

Наконец, смогли поужинать. Анри без стеснения возликовал, что уже закончился пост, иначе на монастырском угощении «проще было бы сдохнуть». Но, несмотря на скудность трапезы, Луизе показалось, что вкуснее сыра, хлеба и ветчины она в жизни не ела. Глоток вина и вовсе сделал скромный ужин настоящей благодатью. И даже нога почти унялась. Если, конечно, ее не тревожить.

Анри собрал остатки ужина в корзину и вознамерился идти в смежную комнату, чтобы улечься спать, но герцог отвлек его странной просьбой.

— Иди к сторожу, спроси бумаги и чернил. Если у него нет — пусть немедленно достанет. За все будет уплачено, сколько скажет. Вдвое, втрое… И сразу возвращайся.

Мальчишка вернулся на удивление быстро. С несколькими рыхлыми листами, парой перьев и склянкой чернил. Положил на грубо сколоченный стол. Кажется, герцог намеревался к кому-то писать. Может, к настоятельнице, в опасении, что не сможет ее дождаться лично?

Луиза полулежала в кровати, прислонившись к изголовью, наблюдала. Она решила помолчать, опасаясь, что Виллар вновь заведет разговор на пикантную тему.

Кажется, ему доставляло удовольствие видеть, в какое замешательство он ее приводит. Она не привыкла к таким беседам. Интересно, как на все это ответила бы Шарлотта? Наверняка что-то остроумное и изящное.

Виллар снова повернулся к пажу:

— Анри, ступай, проверь, хорошо ли позаботились о лошадях. И не слишком торопись возвращаться. Сможешь войти, когда увидишь, что здесь приоткрыта дверь.

Луиза замерла, сердце тревожно заколотилось. Что все это значит?

Мальчишку новость явно не обрадовала. Но он и не думал препираться. Наверняка знал, что сделает только хуже.

— Как прикажете, монсеньор.

Анри горестно вздохнул, выцепил из корзины со снедью ломоть хлеба и кусок ветчины, будто своровал. Тут же засунул в рот, словно лишь для того, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. И вышел.

Луиза настороженно смотрела, но не задавала вопросов. Лишь слушала безумно бьющееся сердце, не знала, как его унять. Она не понимала, что собирается делать Виллар. И что бы это ни было, к чему закрытая дверь? К чему выставлять Анри, от которого, кажется, не было секретов? Тем более, после слов о пребывании в одних комнатах… Пресвятая Дева!

Виллар плотно закрыл дверь, накинул хлипкий крючок на ржавую петлю и повернулся, пристально глядя на Луизу.

57.

Луиза напряженно замерла и вжалась в спинку кровати. Во рту пересохло, а под кожей будто забурлило. Разумом она понимала, что у Виллара, вероятнее всего, были основания поступить подобным образом, и вовсе не те, о которых, вопреки всему, думалось. А думалось… Пресвятая Дева, какой стыд! Всего несколько часов с этим человеком, а она будто сходила с ума. Глупела на глазах. И от этого осознания становилось страшно, будто от нее самой совсем ничего уже не зависело. Луиза старалась взять себя в руки, но только глупела и терялась еще больше. Все недавнее, что было до этой комнаты, казалось таким далеким, будто миновало несколько дней. Потеряло остроту, затерлось. Но все это было неправильно и опасно — угроза никуда не исчезла.

Без сомнения, герцог не мог не заметить ее смятения — все было слишком очевидным, Луиза так и не научилась скрывать свои чувства. Тем более, волнение.

Хотелось отчаянно надеяться, что он не задумал ничего дурного. Впрочем… кто она такая для него, чтобы с нею считаться? Всего лишь еще одна Шаброль.

Еще одна Шаброль.

Герцог подошел к окну, плотно закрыл ставни, словно боялся чужих глаз. Снял кожаный камзол, подкатал широкие, местами вымазанные печной сажей рукава белой сорочки. Приблизился к кровати и молча поднял Луизу на руки. Сердце оборвалось, она охнула и зашипела, когда от смены положения заломило забинтованную ногу. Сейчас она была благодарна этой боли, как поводу хотя бы немного прийти в себя. Инстинктивно обхватила его шею руками, боясь упасть. А Виллар просто замер, держа ее на руках, пристально смотрел, словно пытался в чем-то уличить. Или будто никогда не видел прежде.

Момент был слишком неловким. Луиза хотела бы убежать. Хотела, но не могла. И снова обдало кипятком: ничего она не хотела… Лишь желала, чтобы эта странная минута длилась, как можно дольше. Но, судя по всему, она могла лишь немного возвращаться во времени, но не остановить момент.

Герцог все еще смотрел на нее, и Луиза была рада, что его лицо скрывала тень.

— Вы так живо расписали эту вашу драку с сестрицей. — Он усмехнулся. — У вас цепкая память, не так ли?

Она растеряно сглотнула. Меньше всего сейчас ожидала услышать подобный вопрос. Пробормотала, едва слышно:

— Я бы не сказала… Обычная память, монсеньор. Как у прочих.

Виллар принес ее к столу и аккуратно усадил на грубо сколоченный табурет. Луиза с недоумением посмотрела на герцога снизу вверх:

— Что это значит, ваша светлость? Зачем все это?

Он стоял за спиной, положил на ее плечи горячие ладони, будто удерживал на месте. Склонился, и его длинная темная прядь коснулась ее щеки, заставляя вздрогнуть.

— Так нужно.

Он откупорил чернила, очинил перо, пододвинул подсвечник и положил перед Луизой чистый лист бумаги.

— Берите перо.

Она выполнила просьбу без лишних вопросов, но, тут же, обернулась, догадавшись, наконец, что он от нее хочет. Покачала головой.

— Монсеньор, это бесполезно. Я никогда не смогу в точности вспомнить, что там было написано. Это просто невозможно. Это бессмысленные буквы.

Виллар ничего не ответил. Невозмутимо накрыл ее кисть, держащую перо, своей ладонью. Сжал, будто предвидел, что Луиза попытается выдернуть руку. Она, впрямь, дернулась, но герцог не отпустил.

— Не бойтесь. Я хочу, чтобы вы в мельчайших деталях вспомнили тот момент, когда развернули записку.

Он стоял прямо за спиной, прижавшись, и говорил в самое ухо, обжигая дыханием.

Луиза едва дышала. От волнения пересохло во рту, пальцы заледенели. Ей было очень горько, что придется разочаровать Виллара. Он просил о невозможном.

Она снова упрямо покачала головой.

— Я не смогу.

— Конечно, не сможете, если не станете пробовать, — казалось, он начинал раздражаться.

— Поверьте!

Он снова сжал ее руку, давая понять, что препирательства бесполезны.

— Вы сами не ведаете, что для вас возможно. Ночью вы вцепились в мою руку и утянули назад за собой. И знаете об этом.

Она вздрогнула всем телом, замерла. Молчала, боясь даже дышать.

Пробормотала, сама не зная, зачем:

— О чем вы?

И снова неуместно покраснела.

Казалось, герцог разочарованно выдохнул.

— Не надо, Луиза. Вы все прекрасно поняли еще в лесу. Вы можете возвращаться во времени. Значит, можете вернуться в тот момент, когда видели записку.

Она печально покачала головой:

— Нет, монсеньор. Я могу вернуться лишь на пару минут, не больше. С той записки минула целая жизнь.

— Физически. Но не в ваших воспоминаниях. И вы запишете то, что видите.

Она молчала. Наконец, пожала плечами, подняла голову:

— Но если я перенесусь в тот момент, посмотрю на записку, а потом снова каким-то чудом вернусь — этого не хватит, чтобы запомнить содержимое. Целого дня не хватит, уверяю вас.

— Записывать буду я… — прозвучало тихо и доверительно, — вашей рукой. А чтобы вас случайно не перекинуло в сегодняшний день или, не приведи Господь, в минувшую ночь — теперь я стану вас держать. — Он сделал нарочитую паузу: —Крепко держать.