Страница 54 из 75
— Ноги сильно не сгибайте — обдерете колени. — Он подошел совсем близко, выдохнул в висок: — Ничего не бойтесь. Вы легкая — Анри вас быстро вытянет:
Вдруг герцог подхватил ее, подбросил вверх, обхватывая за бедра, и сердце ухнуло, впрыскивая в кровь совершенно неуместное волнение. Луиза оперлась ладонями о его плечи, и дыхание застряло в груди. Хотелось остановить этот странный момент, запомнить, прочувствовать, но, в то же время, избавиться от этих сильных рук чтобы «протрезветь». Не время и не место так забываться.
Виллар дважды дернул веревку, и через мгновение та стала натягиваться. Луизу повлекло вверх. В кромешную темноту без единого серого проблеска. Она совершенно потерялась в пространстве, будто висела над бездной. Старалась ровно дышать, осторожно вытянула руку, чтобы нащупать камни — хоть какой-то ориентир. Дымоход оказался широким, и с каждым рывком веревки Луиза покачивалась, словно язык колокола. Упиралась в стенки ногами. Сверху постоянно срывалось мелкое крошево камней, песок засыпался за ворот Она щурилась, вдыхая пыль с запахом гари. Но, наконец, воздух начал свежеть, шальной ветерок посвистывал в трубе, обдавал холодом. И вот показалось усыпанное звездами небо, яркая полная луна и довольное симпатичное лицо Анри. Он подцепил веревку, закрепляя петлей на щипце, и помог Луизе вылезти из трубы.
— Я рад, что все получилось, мадемуазель.
Луиза в изнеможении села на крытую сланцем крышу между трубой и скатом.
обмякла, обретя, наконец, опору. С облегчением выдохнула:
— Скорее, вытаскивайте монсеньора.
— Конечно, сударыня.
Анри вновь спустил веревку в дымоход, подождал какое-то время. Наконец, уселся на самое ребро, уперся расставленными ногами в трубу и стал тянуть, с усилием отклоняясь назад и «покрякивая».
Луиза прижала ладонь к беснующемуся сердцу, стараясь унять, но оно не слушалось. Глубоко дышала, шумно втягивая ноздрями ночную свежесть, смотрела вдаль, на кромку леса под щедрой россыпью звезд. От высоты и ощущения свободы почти кружилась голова. Луиза едва ли могла себе представить, как станет спускаться с крыши. Сейчас это казалось неважным. Она просто доверится Виллару. Сделает так, как тот прикажет, не задумываясь, не подвергая сомнению. И в груди разлилось томительным теплом. Как же это странно… вот так безоглядно довериться кому-то. Но сейчас это казалось самым правильным. Она так чувствовала и не хотела сомневаться.
Луиза поплотнее запахнула кожаный камзол, отмечая непривычный чужой запах, в котором проскальзывала ненавязчивая далекая нотка мускусных духов. Уткнулась носом в ворот. И все подернулось флером нереальности, словно в осязаемом сне.
Принцессу все же вызволили из башни.
Герцог, наконец, показался из трубы. Вылез на крышу, ловко смотал веревку и протянул Луизе руку
— Держитесь. И не смотрите по сторонам — только под ноги.
Она кивнула, поднялась, опираясь на предложенную руку:
— Хорошо.
К счастью, идти по крыше не пришлось. Комната, в которой Луиза была заперта, оказалась крайней. Внизу по торцевой стене нависал небольшой каменный портик, который послужил прекрасной опорой, а еще ниже — крутая крыша маленького одноэтажного флигеля. Луиза сама едва поняла, как оказалась на земле. Анри буквально скинул ее с крыши флигеля в руки Виллару. Она даже не успела охнуть.
Но герцог, тут же, поставил ее на ноги, ухватил за руку и бегом повлек в сторону черных деревьев. Луиза лишь пробормотала на ходу.
— А как же Анри?
Виллар даже не обернулся.
— Он догонит.
К счастью за домом деревья подступали почти вплотную. Чтобы преодолеть открытое пространство, хватило лишь нескольких мгновений. И вот беглецов уже скрыла густая листва. Но герцог не остановился, пробирался в темноте с ловкостью ночного зверя. А когда миновали пролесок и спустились с холма, Луиза заметила карету, запряженную двойкой. И пирожника Тибо, сидящего у колеса. Она едва сдержалась, чтобы не расцеловать мальчишку — так была рада его видеть. Тот мигом забрался на козлы и взял поводья, готовый в любой миг подхлестнуть коней.
Виллар усадил Луизу в карету, устроился рядом, но дверцу не закрывал. Наконец, на холме показался Анри. Он прокричал на ходу Тибо:
— Гони!
Запрыгнул в экипаж, хлопнул дверцей и пробормотал, переводя дух.
— Карета, монсеньор. Кажется, он возвращается
53.
Луиза неосознанно нащупала руку Виллара, пыталась разглядеть в почти кромешной темноте салона его лицо. Увидеть, что эта новость не слишком озаботила герцога, подпитаться его уверенностью. Но ничего не различала во тьме, лишь чувствовала присутствие. Карету резко тряхнуло — кони сорвались с места, и Луиза едва удержалась на жестком сиденье, тут же ощутила, как Виллар притянул ее к себе. Она не противилась, уткнулась в его теплое плечо и замерла. Эта поддержка была необходима, как воздух. Весь мир сейчас сузился до одного единственного человека, до слепого доверия, до странного чувства, которое она сама не могла объяснить. Словно выдернули какой-то стержень внутри. Луиза в единый миг стала слабой, беспомощной, испуганной, робкой. Буквально цеплялась за этого мужчину. Так, как при других обстоятельствах никогда бы не посмела. Если он исчезнет — она упадет и больше не поднимется, не будет сил.
Карета неслась с сумасшедшей скоростью, скрипела, громыхала, кренилась и, казалось, вот-вот попросту развалится. Расколется, как ореховая скорлупа. И Виллар, и Анри молчали. В таком грохоте просто невозможно было нормально говорить. Но это молчание становилось невыносимым. Луиза, запертая в гремучей темноте, думала лишь о том, что за ними наверняка уже гонятся. Почти нагнали. И вся сжималась от ужаса, еще крепче цеплялась за Виллара. Она боялась даже думать о том, что теперь может случиться, если ее вернут. Наконец, попросту не выдержала:
— Они уже преследуют нас? Как вы думаете, монсеньор?
Герцог какое-то время молчал, пережидая особо сильную тряску — казалось, карета вот-вот перевернется. Наконец, ответил:
— Не возьмусь ничего утверждать. Но нам лучше думать, что да. Погоня в любом случае будет быстрее — они поедут верхом. Карету рано или поздно догонят, даже если у нас будет несколько часов форы. Это неизбежно.
Внутри похолодело. Луиза даже отстранилась:
— Значит, все напрасно? Вы это понимали с самого начала? Что все бесполезно?
Казалось, он усмехнулся:
— Карету, Луиза. Надеюсь, лишь карету… Вы умеете ездить верхом?
Она сглотнула от неловкости, напряженно кивнула:
— Конечно, монсеньор. Но я не слишком… люблю… верховую езду.
Луиза изрядно преувеличивала. Ей было стыдно признаться, что скаковым в Рошаре был лишь единственный старый отцовский конь. И выехать на редкую прогулку было просто за счастье. Она не посмела бы назвать себя умелой наездницей.
— Удержитесь в мужском седле?
Луиза помедлила. В мужском седле она сидела лишь пару раз в жизни, из простого любопытства; до сих пор помнила это странное шаткое ощущение, будто сидишь на бочке. Но сейчас оговорки будут похожи на детский каприз. Не время для капризов.
Она вновь решительно кивнула:
— Конечно, удержусь, не сомневайтесь, монсеньор.
Вдруг карета остановилась, и сердце оборвалось. Неужели нагнали? Так быстро?
Она замерла, даже не дышала, прислушиваясь. Но спутники не выказывали беспокойства. Анри взялся за ручку дверцы, вышел из кареты и подал Луизе руку
— Прошу, мадемуазель.
Она помедлила, но, все же, оперлась и вышла в прохладную ночь. Следом показался Виллар. Он тут же подошел к козлам, погладил лошадь по крупу, поднял голову, глядя на Тибо: