Недостойная невеста

Шарлотта обтерла пальцы прямо о собственное платье, подалась вперед и обняла Луизу. Похлопала по спине:

— НУ, будет вам. Это была просто шутка. На вас накатило с непривычки. Когда вы освоитесь, все это пройдет. Обещаю.

Луиза не хотела уходить от разговора, отстранилась

— Так смеялись надо мной? Скажите!

Бодемон нервно улыбнулась, взяла ее за руку и заглянула в глаза.

— Не имеет совсем никакого значения, над чем они смеялись, дорогая. Самое главное, что искренне смеялась сама Мадам. И захотела, как-нибудь потом, снова увидеть вас. Остальное не должно вас заботить.

Но эти слова уже не успокаивали. Луиза чувствовала себя, словно в лихорадке.

Будто под кожей что-то зудело. Что-то, что искало выход. Она сходила с ума от всех этих загадок.

— Шарлотта, скажите прямо: для чего я здесь?

Та картинно закатила глаза, и Луиза предельно ясно поняла, что не ответит. Даже если знает.

Бодемон вдруг заливисто расхохоталась.

— Сейчас мне кажется, что лишь для того, чтобы задавать мне глупые вопросы!

Пойдемте-ка, отыщем вам немного вина. Негоже являться на королевскую прогулку в таком настроении.

Луиза промолчала, позволила увести себя. Теперь она отчаянно хотела разыскать Виллара, но не представляла, как это сделать.

36.

Шарлотта и впрямь умудрилась отыскать в этом хаосе вина. В одном из коридоров выловила знакомую служанку, которая через четверть часа принесла два бокала белого. Бодемон всучила один Луизе:

— Выпейте все. Это пойдет на пользу. — Она недовольно поджала губы, видя, что та медлит: — Ну же! Пейте! Вы похожи на дохлую рыбу! С таким лицом здесь не ходят. Не приведи Господь, еще подумают, что вы чем-то недовольны. Это недопустимо! Вы должны быть безмерно счастливы, что оказались при дворе.

Иначе вас просто не поймут Пейте! — она подтолкнула бокал рукой.

Луиза поднесла к губам, но лишь делала вид, что отпивает большой глоток.

Шарлотта цепко смотрела, но сама хлебнула с нескрываемой жадностью. Очень скоро осушила бокал до дна и выжидательно сверкнула глазами.

Луиза опустила руку, покачала головой:

— Простите, я не могу. Я боюсь захмелеть и опозориться еще больше. По крайней мере… не сегодня.

Бодемон пожала пухлыми плечами.

— Как хотите.

Она бесцеремонно выхватила бокал из рук Луизы и с наслаждением выпила.

Поставила пустые прямо на пьедестал древнеримской мраморной статуи изображающей охотницу Диану, положившую руку на рога маленького оленя Достала из узелка последний горелый пирожок и отправила испачканную салфетку туда же.

Луиза проследила этот жест, но промолчала, хоть и сочла его кощунством.

Осквернить такое произведение искусства… Но Шарлотта будто не замечала его цены и красоты. Создавалось впечатление, что здесь никто этого не замечал —решительно все вертелось только вокруг короля. И только это имело значение.

О том, что его величество направился в парк, стало понятно по всеобщему движению. Придворные заторопились из дворца на свежий воздух. Луиза и Шарлотта забились едва ли не под лестницу, но через балясины открывался неплохой обзор. Все дорожки во дворе Белой лошади были запружены людьми.

Неизменно вставали согласно чину. Наиболее родовитые аристократы, не входящие в свиту, толпились вдоль главной аллеи. Шарлотта сказала, что для кого-то это было шансом попасться на глаза королю и подать прошение, если не представилось возможности сделать это во дворце. Но решительно все будет зависеть от настроения его величества. Все бесполезно, если он будет не расположен. Она все время говорила, указывала пальчиком на людей, давая меткие характеристики. Скривилась, когда заметила Гортензию де Мальбек, и наградила ее за глаза самой нелестной оценкой, сопроводив свои слова брезгливой гримасой.

Но Луиза едва слушала. От такого скопления народа ей было не по себе, и даже на улице будто не хватало воздуха. Еще не закончился один-единственный день, но Луиза уже думала о том, что, наверное, не создана для двора. Даже дома она предпочитала уединение, и, уж конечно, не могла представить, что в одном месте может быть столько народа. Но все эти мысли она оставила при себе — Бодемон они явно не понравятся. Жадно вглядывалась, надеясь отыскать высокую фигуру Виллара. Но он наверняка выйдет вместе с его величеством, как и герцогиня. И добраться до него будет очень непросто. Но после недавнего разговора за пирожками это представлялось едва ли не жизненной необходимостью. Казалось, он один был способен дать хоть какие-то ответы. Шарлотта явилась тогда будто нарочно.

Наконец, на лестнице показался церемониймейстер и возвестил о появлении короля.

— Господа, его величество король!

По толпе прокатил сиюминутный жужжащий шепоток, легкий, как пролет пчелиного роя, и все в едином порыве присели в поклонах. Мужчины сняли широкополые шляпы и держали перед собой.

Луиза согнулась вслед за Бодемон и замерла. И будто только в этот миг осознала, где оказалась. Король… Она, Луиза де Монсо, увидит короля… Разве в такое можно было поверить? Сердце колотилось так, что грозило оборваться. Как в тумане она увидела туфли на высоких каблуках с драгоценными пряжками, красные чулки, полы расшитого золотом кафтана и полированную трость черного дерева, на которую опирался монарх. Он неспешно спустился с лестницы, мерно отстукивая тростью в такт собственным шагам, и ступил на большую аллею. В повисшей тишине было слышно, как хрустнул песок под его каблуками. По мере продвижения короля, замершие в поклонах придворные позади, наконец, поднимались, но те, кого он еще не миновал, так и стояли, согнувшись.

Луиза, наконец, выпрямилась, заглядывала меж балясин и едва ли верила собственным глазам. Король… И тут охватило странное чувство нереальности, которое на мгновение наполнило невыразимым восторгом. Казалось, именно это чувство тут всеми и двигало.

Короля она видела лишь со спины, но не могла не отметить воистину королевскую стать. Его величество оказался темноволос, весьма небольшого роста, но высокие каблуки, гордая посадка головы и шляпа с роскошным плюмажем делали его выше.

Рядом с ним выступал мальчик лет тринадцати — Великий Дофин. Единственный, оставшийся в живых, законнорожденный наследник. И роскошная светловолосая дама, которую Шарлотта назвала фавориткой. Свитные, спускавшиеся вслед за монархом по лестнице, очень скоро заполонили все пространство и заслонили короля.

Как поведала Шарлотта, королева сказалась нездоровой и осталась в покоях вместе со своим окружением. Среди дам, следующих в непосредственной близости от короля, Луиза узнала Мадам и герцогиню де Ларош-Гийон. Судя по месту, где та вышагивала, положение ее при дворе было весьма и весьма высоким. А вот Виллара нигде не было. Зато маячила удивительно приметно-неприметная фигура блеклого Шуазеля:

Луиза повернулась к Шарлотте:

— Кто такой Шуазель?

Та на миг замерла, и по ее лицу пробежала едва заметная тень:

— Почему вы спрашиваете?

Луиза пожала плечами

— Просто слышала это имя от Гортензии де Мальбек.

Шарлотта повела бровями:

— Придворный, как и все.

— Она сказала, что король очень благоволит ему.

Бодемон закатила глаза:

— Не стоит слушать всех подряд. Особенно — де Мальбек! Сегодня — благоволит.

А завтра — кто знает. Привязанности его величества очень переменчивы… — Она вдруг подалась вперед и указала пальцем: — Смотрите же!

Луиза проследила ее взгляд. Король шел по главной аллее мимо вереницы преклоненных вельмож. Вдруг один их них бросился в ноги его величеству и что-то протягивал. Проситель. Король даже не остановился — продолжил идти, будто ничего не заметил. Неудачника тут же оттащили, а по толпе прокатили неприкрытые ехидные хохотки. Кажется, ничто так не радовало придворных, как неудача ближнего… И тут же со всех сторон послышались вопросы: кто же это был? Кажется, лишь для того, чтобы высмеять.