Страница 35 из 75
— Благодарю, мадемуазель де Монсо. Вы прелестны.
Луиза с облегчением выпрямилась. Собралась было вернуться к стене, но к ней слова обратились.
— Как вы находите двор его величества, мадемуазель де Монсо?
Луиза растерялась. Мадам велела не открывать рта, но дама, сидящая в центре стола, кажется, была здесь самой главной. Даже герцогиня ей кланялась. Дама была молодой, элегантной, но, увы, очень некрасивой. Но казалась веселой и приветливой.
Луиза растерянно посмотрела на герцогиню и по ее лицу поняла, что нужно непременно отвечать. Сглотнула. Произнесла с поклоном.
— Он прекрасен, мадам.
Та рассмеялась:
— А теперь — правду!
Луиза почувствовала, что предательски краснеет. Вновь поклонилась:
— Он, вправду, прекрасен.
Дама неожиданно расхохоталась. Звонко и заливисто. За ней все остальные, включая герцогиню. Она вновь взялась за карты.
— Вы очень милы, моя дорогая. И, кажется, сообразительны. Но я задам вам этот вопрос еще раз как-нибудь попозже. Благодарю.
Все снова расхохотались, а Луиза, наконец, попятилась к стене и почувствовала себя чуть лучше, только когда Шарлотта взяла ее за руку. Прошептала едва слышно:
— Выдыхайте. Все прошло хорошо.
Луиза послушно выдохнула, тут же отыскала глазами Виллара. Он не смеялся. Похоже, с досады. Лишь пристально смотрел. Ну и пусть.
Карточная игра затянулась прилично, хоть и играли на интерес. Все это время Луиза вместе с Шарлоттой и Шаброль простояла у стены, но уже чувствовала себя иначе, будто набрала немного веса. К счастью, здесь хотя бы подавали питье.
Оказалось, некрасивая дама была невесткой короля, той самой Мадам. Наверное, если бы Луиза узнала об этом раньше — не смогла бы выдавить ни слова.
К полудню все засуетились, собираясь к королевской мессе. Но привилегия вновь касалась далеко не всех. И если мадам де Ларош-Гийон имела в свите свое место-то уделом ее компаньонок снова было ожидание в тесной толпе. Похоже, жизнь незначимых персон сводилась здесь к беготне, толкотне, духоте, голоду и жажде.
Шарлотта ухватила Луизу за рукав:
— Идемте скорее! Если повезет — вы увидите короля, когда он пойдет в капеллу!
Не отставайте!
Это было похоже на безумие. Толкались точно так же, как утром, когда открылись двери галереи. Если не теснее. Каждый считал своим долгом увидеть короля при любой малейшей возможности. Не стремиться к этому считалось попросту недопустимым. И даже эти места зрителей неизменно делились по чину. Наиболее знатные вельможи получали возможность встать ближе к дверям капеллы и в галерее Франциска |. Все же прочие теснились, как могли. Особо невезучим не удавалось даже рассмотреть хвост шествия.
Луиза чувствовала себя подхваченным ветром листом, который слепо швыряло по чужой прихоти. Оставалось лишь позавидовать энергии и сноровке мадемуазель де Бодемон, которая рыскала в этом немыслимом дворце, как юркая крыса в собственном амбаре. Но, несмотря на все усилия, на одном из поворотов Луиза оказалась попросту отрезана вереницей придворных, которая, как поток засасывала за собой.
Поначалу прошибло паникой. Луиза поднималась на цыпочки, стараясь разглядеть в толпе Шарлотту, но это оказалось бесполезно — та была слишком мала ростом Самой разумной идеей показалось не отходить далеко, в надежде, что Шарлотта вернется на то же место. А пока хотелось просто выдохнуть, прийти в себя от этой бешеной гонки. Тем более, король уже давно прошел, и теперь осталось разглядывать лишь вереницу вельмож, в которой не было ни единого знакомого лица.
Луиза удачно юркнула в нишу, устроилась у колонны рядом с двумя молодыми дамами. Свежими, но донельзя нарумяненными. Та, что была полнее и выше ростом, темноволосая, все время хихикала, прикрывая рот кончиком веера. Она склонилась почти к самому уху своей спутницы, но говорила так громко, что можно было оглохнуть:
— Говорят, он намеревается снова жениться. Не сегодня-завтра девица будет представлена его величеству.
— Господь всемогущий! — вторая, блондинка, едва не перекрестилась. — Ведь это уже грех!
— Это еще почему? Он дважды вдовец — это не распущенность, а божья воля. —Внушительная девица неожиданно повернулась к Луизе и спросила: — Ведь, правда, дорогая? Божья воля? Ведь вы согласны?
Луиза даже растерялась:
— Признаться, я не очень сильна в подобных вопросах. И даже не знаю, о ком идет речь.
— О Шуазеле, разумеется. Неужели не понятно?
Луиза молчала. Ей было стыдно признаться, что она не знает этого господина.
Толстушка отвела веер от лица, прищурилась.
— 0!. Вы же новая протеже герцогини Ларош-Гийон! Ведь я права? Я вас видела утром подле нее.
Луиза смущенно кивнула:
— Я Луиза де Монсо.
Та коснулась веером ее руки.
— Гортензия де Мальбек… О вас уже говорят. Там кто-то уже принялся даже сочинять куплет. Считают, что вы очень красивы. И столь же бедны, как красивы. И это их вдохновляет! — Она рассмеялась, будто это была дивная шутка: — Это правда? Придворные кавалеры уже навострили ушки. Я слышала, уже ставят на то, сколько вы продержитесь. Увы, дают совсем немного. Скажите же, что они ошибаются!
Луиза даже отшатнулась
— Продержусь? Что это значит?
— Если вы еще и настолько же наивны, то, впрямь, долго не протянете.
Хотелось просто развернуться и сбежать, но Луиза должна была узнать, что эта Гортензия имела в виду Точнее, убедиться, что поняла все правильно. Та разочарованно выдохнула и вновь шлепнула ее веером по руке:
— Разумеется, я говорю о легких победах. Если вы окажетесь скорой жертвой, это всех разочарует. И вы падете еще ниже, чем были. Запомните это.
— Это же гнусно.
— А что вы хотите? Чтобы на вас женились? В вашем положении это составит неразрешимую проблему. Вы слишком незначимы, моя дорогая. И прошу не считать мои слова оскорблением — это констатация факта. И очень даже полезно с самого начала понимать свое место и свои границы. Так устроен двор. Потом вы еще станете меня благодарить за совет.
Луиза сглотнула.
— Я уже благодарна.
— Оставьте это! Я даю вам искренний дружеский совет и ничего не прошу взамен.
— Вы очень щедры.
Странное ощущение. Казалось, что эта Гортензия возомнила себя давней подругой и раздавала свои непрошенные советы, будто имела право. Да еще и в таком вопросе… Или здесь так принято?
Гортензия шумно и скорбно вздохнула, наклонилась и почти перешла на шепот:
— Не хотела бы я оказаться на вашем месте, моя дорогая де Монсо.
Луиза застыла, будто в ожидании удара.
— Почему?
— Лучше бы вы были дурнушкой — это стало бы менее жестоко. — Она сделала многозначительную паузу, но, все же, добавила, встретив полное непонимание: —Ваша красота достойна принцев, но ваше скорбное положение позволяет рассчитывать лишь на лакея. Не забывайте это.
Луиза хотела ответить что-нибудь едкое, но сдержалась. Не стоит в первый же день нарываться на ссору. Тем более, она и не знала, кем была эта де Мальбек.
Предпочла показаться наивной.
— Разве никогда не бывает исключений?
— 0… — Гортензия закатила глаза, совсем как Шарлотта, и рассмеялась. Ткнула пальчиком, указывая куда-то в шествие, которое все еще текло бесконечной рекой.
— Пожалуй, он — едва ли не единственный, кто делает, что хочет. И все сходит с рук. Не понимаю, как все это выходит?
Луиза проследила этот жест, с недоумением посмотрела на свою новую знакомую:
— Кто?
— Шуазель разумеется. Но ваше появление вытеснило новость о его очередной женитьбе. И это даже к лучшему — много чести.