Недостойная невеста

Герцогине было необходимо быть во дворце к восьми часам, к выходу короля. Уже рассвело, но было по-утреннему серо, и огромный замок с ночи еще полыхал огнями. Луиза почти забыла про приличия, про пристальный взгляд ее светлости —просто прильнула к оконцу кареты, не в силах отвести глаза. И сердце замирало —она все еще не верила, что это происходит с ней, скромной Луизой де Монсо. Она в жизни не видела дворца больше. И роскошнее. Он щетинился множеством свинцовых крыш на фоне утреннего неба. Вдоль подъездной аллеи стояли ливрейные лакеи с факелами, освещая путь вереницам экипажей. У изумительной парадной лестницы толпился народ. Шарлотта сказала, что все это были худородные дворяне, которым позже позволят мельком посмотреть на короля, когда тот будет обедать или прогуливаться в парке. И ради этой чести они готовы были ждать на ногах с самого утра.

Самой же Луизе вместе с Шарлоттой и Шаброль пришлось остаться в одной из дворцовых галерей первого этажа в ожидании ее светлости, которая имела привилегию присутствовать на утреннем выходе. Галерея была полна народу —такие же ожидающие свитные. Юные и не очень дамы, кавалеры, камердинеры пажи. От юнцов с легким пушком до совершенных детей. И, казалось, все пристально и беззастенчиво смотрят.

Луиза нагнулась к Шарлотте, чувствуя, что невольно краснеет:

— Мне кажется, на меня все смотрят.

Та лишь рассмеялась в голос, махнула рукой.

— Привыкайте, моя дорогая. И будут смотреть! Новое лицо — это всегда вызывает интерес. Каких-нибудь пару недель — и это закончится.

Луиза даже выдохнула:

— Пару недель?

— Конечно. Вы слишком красивы, чтобы остаться незамеченной. Мужчины смотрят из интереса, а дамы — из зависти. Но не стоит обращать на это внимания.

Смотрите тоже — и дело с концом!

Шаброль не выдержала.

— Хватит и пары дней. Сейчас будет много новых лиц. Не стоит так льстить на пустом месте.

Луиза промолчала. Но терпеть все эти взгляды было трудно. И теперь казалось, что все перешептываются только о ней. Посмеиваются и ищут недостатки, изобличая деревенщину.

Ожидание в галерее оказалось намного более утомительным, чем можно было себе представить. Через пару часов Луиза с непривычки уже едва стояла на ногах, а донельзя затянутый корсет и неудобные туфли лишь добавляли мучений. Да и платье оказалось ощутимо тяжелым. В галерее было душно, несмотря на раскрытые настежь окна. От духов буквально разъедало глаза. Луиза держалась рукой за стену и нервно обмахивалась веером, но это не помогало. Хотелось выйти на воздух. Она тронула Шарлотту за руку.

— Можно отсюда выйти?

Та округлила рыбьи глаза:

— Выйти? Вы с ума сошли? Сейчас уже отворят двери. Нельзя заставлять мадам ждать.

— А попить?

Бодемон покачала головой.

— Здесь не подадут. Терпите. И богом вас заклинаю, моя дорогая — не отставайте от меня ни на шаг. Иначе потеряетесь. Вы совсем не знаете дворца. А местные шутники могут и запереть. Да так, что вас, бедняжку, отыщут лишь через несколько дней. И мадам не поможет! Здесь столько потайных комнат!

Луиза нервно выдохнула, чувствуя, что подкатывает паника. Совсем не так она все воображала. На деле двор представлял собой роскошную толкотню, которая не слишком отличалась от воскресной толпы на улице дю Фур.

Как и предсказала Шарлотта, двери галереи, наконец, открылись, и свитные, нещадно расталкивая друг друга локтями, заторопились к своим высокопоставленным господам. Тут же слышались и визг и брань. Каждый хотел пройти впереди остальных, до хрипа утверждая, что их господин более значим.

Луиза пребывала в легком шоке. От усталости и духоты реальность несколько затиралась, но становилась более фантасмагорической. Шарлотта перла в толпе с невозмутимостью дровяной баржи, умудряясь тащить на буксире и Луизу, и тощую Шаброль. Обе старались успевать, но все это грозило риском остаться без какой-либо части туалета. Луиза до смерти боялась повредить тетушкин жемчуг или потерять проклятую брошь. И то и дело проверяла, дотрагиваясь.

В какой-то момент показалось, что мимо прошел мальчишка Анри — паж Виллара.

Впрочем, конечно же, герцог тоже был здесь, это не должно удивлять. Но если он начнет искать встречи и снова разводить свои туманные теории… Но сейчас думать об этом не хотелось — смертельно хотелось пить.

Когда, наконец, добрались до герцогини, та, казалось, пребывала в ужасе, глядя на Луизу. Требовательно посмотрела на Шарлотту:

— Что с ней?

Бодемон повела бровями

— С непривычки, ваша светлость. Ей бы воды. А лучше — немного вина. И нужно подвести к окну.

Герцогиня глянула на Шаброль, резко и многозначительно кивнула куда-то в сторону. И через пару минут та вернулась с серебряным бокалом.

Разбавленное вино и свежий воздух сделали свое дело. В салоне больше никого не было, и уже от одного только этого легче дышалось.

Взгляд герцогини смягчился.

— Уже лучше. Не забывайте, моя милая, что у нас назначено. И все ради вас

Луиза опустила голову:

— Благодарю, мадам.

Герцогиня придирчиво оглядела Луизу, собственноручно поправила локон. И решительно зашагала по галереям, салонам и лестницам, пока в одной из приемных не остановилась у двери.

— Когда я вас представлю, вы сделаете два шага вперед и поклонитесь, как полагается. Когда вам позволят подняться, — вернетесь на место. И упаси вас Господь открыть рот. Вам ясно? И помните: вы должны понравиться.

33.

От волнения буквально чернело перед глазами. Луиза будто ослепла и оглохла.

Думала лишь о том, как бы не опозориться какой-нибудь неловкостью. И тогда всему конец. Она сама себе вдруг показалась нескладной, потяжелевшей неуклюжей. Она не знала, кому именно ее представят, каким-то высоким дамам, но понимала, что от их одобрения будет зависеть ее нахождение при дворе. Без их позволения ей не разрешат остаться.

Луиза шла за Шарлоттой, будто во сне, и панически боялась отстать. Ноги заплетались, путались в юбках. Все мысли теперь были лишь о том, чтобы не упасть. Она едва не врезалась в спину Бодемон, когда та остановилась, поклонилась и встала у стены. Луиза повторила поклон, встала рядом, с волнением огляделась. В салоне было полно народу, уже привычно пахло духами и жжеными свечами. Несколько нарядных дам сидели за карточным столом. Остальные расположились на табуретах вдоль стен или тоже стояли. В зависимости от ранга Герцогине Ларош-Гийон тут же поднесли кресло, она присела к столу и подхватила сданные ей немедленно карты. Видимо, ее ожидали и игру еще не начали. И комната, погрузившаяся было в тишину, снова загудела смехом и гулом голосов.

В глубине можно было заметить несколько мужчин. Луиза вздрогнула и стиснула зубы, заметив Виллара, стоявшего рядом с блеклым неприметным господином у окна. Он выпрямился, впился пристальным взглядом, будто хотел проткнуть, точно иглой. И теперь казалось, что герцог способен все испортить. Нарочно. Лишь бы Луизу вышвырнули из дворца. Будто за тем и явился. Она опустила глаза, чтобы не смотреть на него. Ей и без того велели их не поднимать. Но выпрямилась, как могла, задрала подбородок, расправила плечи. Пусть смотрит и видит, как она хороша в этом платье. Что она достойна быть здесь и выглядит совсем не хуже прочих.

Присутствие Виллара каким-то странным образом все исказило, будто превратилось в какое-то немое противостояние, трещало грозовым разрядом. Даже волнение поутихло. Вытеснялось возмущением, которое теперь он вызывал. И хотелось, чтобы все вышло наперекор его желанию. Пусть оставит свой щедро предложенный экипаж при себе.

В этих мыслях Луиза даже не сразу поняла, что мадам де Ларош-Гийон назвала ее имя. И лишь ощутимый толчок локтем от стоящей рядом Шарлотты привел в чувство. Все снова затихли и смотрели только на нее. С замиранием сердца Луиза вышла вперед, поклонилась так, как ее учили. Низко, со всем возможным изяществом. Замерла. Услышала гулом в ушах.