Страница 33 из 75
Луиза неосознанно пожала плечами. Стоило ли такую нелепость так хранить? Она уже собралась вернуть портрет на место, но вдруг замерла, чувствуя, как по позвоночнику прокатила колкая волна. В пене искусно нарисованных кружев, у самого ворота, виднелась небесно-голубая лента с подвешенной каплевидной жемчужиной.
Луиза едва не выронила портрет. Вся похолодела от неприятного необъяснимого чувства. Посмотрела на собственную брошь, так щедро подаренную ее светлостью, коснулась кончиками пальцев. Теперь эта вещь почему-то ужасала. Настолько, что немедленно захотелось снять. Охватило странное чувство, что брошь на портрете была не просто похожей — она была той самой. Значило ли это, что и ужасное существо было реальным?
Луиза почти подбежала к комоду. Вернула портрет в ящик, стараясь положить точно так же, как было. С усилием прикрыла створку. К счастью, дверца с ланью послушно вернулась на место. Луиза несколько мгновений подождала, в опасении что снова откроется, но, заперто, судя по всему, было надежно. Луиза выскочила в узкий темный коридор, плотно прикрыла дверь в комнату и прислонилась спиной к стене, с усилием выдыхая, чтобы успокоиться. Она сама не могла объяснить, что так поразило. Это была глупая затея.
К несчастью, у самой лестницы Луиза столкнулась с Колет. Та поднималась, неся ведро с водой и тряпку. Луиза сглотнула, стараясь прийти в себя, но стояла, как деревянная. Пробормотала.
— Мне показалось, собака лаяла в комнате мадам.
Колет покачала головой.
— Они обе во дворе. Умаялись, спят у поленницы. — Она демонстративно приподняла ведро: — Убрать бы у вас. Лужу-то.
Луиза рассеянно кивнула. Она тоже прошла в комнату, уселась перед своим сундуком и делала вид, что что-то перебирает, пока Колет старательно терла половицы. Казалось, служанка никогда не уйдет. Наконец, та подобрала свою тряпку. Услышав, что ничего больше не нужно, откланялась.
Луиза осталась одна, стояла у раскрытого сундука. Она сняла с платья брошь, какое-то время вертела ее в руках и отшвырнула на свою кровать. Может, это мнительность, но теперь казалось, что эта брошь таила в себе что-то дурное.
Наверняка все это суеверные глупости, но как теперь избавиться от этого невыносимого чувства? Отчаянно хотелось открутить события назад, не заходить в комнату ее светлости. Но теперь ничего не исправить… Хватит глупостей. Как только представится благоприятная возможность, Луиза все расскажет герцогине про Сарияка. А, может, сегодня же. Так и впрямь будет лучше. Чтобы не наделать новых бед.
Она утерла лицо ладонями. Брошь надо убрать в сундук, по крайней мере, пока это неприятное чувство не уляжется. Луиза вновь посмотрела на кровать, но украшения на постели уже не было. Даже бросило в холодный пот. Соскользнуло? Упало на пол?
Луиза бросилась на колени, принялась обшаривать постель, заглядывала под кровать — ничего. Но не могла же она бесследно исчезнуть — здесь никого не было. Луиза неосознанно опустила взгляд и с изумлением увидела, что жемчужина, как ни в чем не бывало, покоилась на груди, на прежнем месте. Как такое может быть? Даже виски запекло от напряжения. Но теперь Луиза уже не была уверена, что снимала брошь. Может, она лишь хотела это сделать, подумала, но, все же, не сделала?
Она размеренно и аккуратно сняла украшение, расправила бант из ленты, убрала драгоценность в кошель и спрятала в сундук. Пригладила ворот ладонью, убеждаясь, что на этот раз действительно сняла. Пусть так.
Ее светлость прибыла около полуночи. И сразу стало как-то шумно и тесно.
Болонки тут же убежали в комнату герцогини. Луиза встала у двери в коридоре, но на нее не обратили никакого внимания. Лишь Шарлотта закатила рыбьи глаза, выражая этим степень собственной усталости, тронула за руку:
— Я сейчас просто умру… Лучше не суйтесь, пока вас не позовут. Мадам не в самом лучшем настроении. А я переругалась с Шаброль.
Луиза лишь кивнула. Проводила взглядом свиту Сердце обрывалось. Едва не остановилось, когда ее, наконец, позвали.
Мадам де Ларош-Гийон с видом мученицы полулежала на гобеленовой кушетке в обнимку с Шушу. Окинула Луизу пристальным взглядом.
— Надеюсь, вы сегодня выспались, моя дорогая. Вас нарочно не стали тревожить, чтобы вы отдохнули с дороги. Подойдите же, я хочу взглянуть на вас получше.
Завтра важный день. Вас представят нескольким высокопоставленным особам. И если все пройдет гладко, в дальнейшем вы будете представлены его величеству и приняты, как полагается.
Луиза подошла. От волнения сбивалось дыхание. А если мадам что-то заподозрит?
Что будет? Но та казалась разбитой и смертельно уставшей, даже лицо несколько осунулось. Она лениво поглаживала болонку, даже не обращая внимания, что собака была далеко не самой чистой. Горничная сидела в ногах и массировала ступни.
Герцогиня долго и внимательно вглядывалась в лицо Луизы, даже попросила больше света. Поджимала губы:
— Все еще худа. Вам было велено больше есть. Отчего вы не едите?
Луиза опустила голову:
— Я ем, мадам.
Ее светлость шумно вздохнула.
— Немедленно идите в комнату, ужинайте, как следует, и ложитесь спать. Колет принесет вам успокоительный отвар, чтобы вы уснули и выспались. Вас разбудят до рассвета, чтобы вы привели себя в порядок и выглядели достойно. Ступайте.
Луиза поклонилась и направилась к двери, но герцогиня окликнула.
— А ну, постойте!
Она развернулась:
— Да, мадам.
Глаза герцогини колко сверкнули:
— Где ваша брошь?
Даже панически прошибло кипятком. Луиза напряглась, нервно сжимая кулаки. Она не находила, что ответить.
— Вы молчите?
Луиза с трудом сглотнула, чувствуя, что руки предательски затряслись:
— Я сочла, что здесь, в деревне… это будет неуместно. Я боялась ее потерять.
Герцогиня даже подалась вперед:
— Мое распоряжение было простым и вполне понятным. Я желаю, чтобы вы носили ее всегда. Или вы пренебрегаете моими подарками?
— Что вы, ваша светлость.
— Я не люблю, когда пренебрегают моим расположением. И не прощаю. Ступайте.
Извольте завтра не разочаровать меня.
— Да, мадам.
Луиза вновь поклонилась и вышла из комнаты. Но даже брошь теперь отошла на второй план — завтра она, наконец, окажется при дворе.
32.
Все вертелось, будто в неудержимом водовороте. Луиза даже на какое-то время растерялась, где сон, а где явь. Утренние сборы можно было назвать совершенным кошмаром. Вместе с Шарлоттой и Шаброль она толклась в тесной комнатушке, пытаясь одеться. При этом Шаброль все время старалась перехватить бедняжку Колет, но неожиданный окрик мадемуазель де Бодемон опять сотворил чудо. Дениз заткнулась, поджала губы, но больше не встревала. Все же, это было удивительно… ведь именно Шаброль считалась старшей дамой ее светлости. Тогда почему она позволяла так с собой обращаться?
Но все это тут же забылось, потому что объявили о прибытии уже небезызвестного куафера Жака Готье. И Шаброль едва не позеленела от злости, потому что после мадам тот должен был причесать именно ее, а занялся Луизой. Впрочем, и туалет Луизы был гораздо богаче. Она надела перешитое платье ее светлости из переливчатого розового атласа в вышитых серебром диковинных цветах. В качестве украшения пригодился тетушкин жемчуг. Но жемчужную брошь тоже пришлось надеть, потому что таково было желание мадам. И теперь она не вызывала того приятного восторга. Невольно перед глазами снова и снова всплывал странный портрет. И странный шкаф. И вспоминалось, что Луиза так ничего и не рассказала…и будто крепче и крепче вязла в загадках.